А тут, как назло, посоветовали обратиться к этой колдунье Маниай. Я, дурак, поверил. Моя голова, Коция, никогда не была туго набита умом, ты знаешь...

— Мы всегда считали тебя, — начал отец.

— ...глупым человеком, — не дал ему договорить Исма. — Если бы вы меня считали умным, то это плохо: значит, вы глупы. Но это не так. Глуп только я.

Он махнул рукой в знак того, что его утешать не нужно, он сам знает, какой он, и пригласил войти в дом.

Жена и дочь Исмы роздали всем по куску чурека с сыром. А Исма наполнил рог и передал отцу.

— Как можно считать меня умным? — не унимался Исма. — Я охотник, друг Деал и святого духа лесов, поверил беззубой Маниай. Она начала меня лечить заговорами. Долго прыгала, танцевала вокруг меня, бормотала что-то под нос. На третий день укусила меня за ногу около больного места. С тех пор и страдаю.

Отец произнес здравицу в честь Исмы, пожелал ему скорейшего выздоровления, отпил глоток и передал рог дяде. Тот проделал то же. Пить до дна не было принято. Идущие в дорогу ограничивались символическим изображением выпивки.

— Ну, нам пора, — заключил отец, когда обряд проводов был окончен. — Ты, Исма, ложись, выздоравливай.

— Счастливого вам пути! Дадут вам боги счастье! — попрощался охотник и, не выдержав напоследок, заговорил о том, что особенно волновало всех. — Коция, власть опять в руках князей. Но теперь они другие. Тенгиз заигрывает со сванами. Он — змея, сатана. Смотри, если его люди встретят тебя, будь осторожен. Говорят, он вербует сванов к себе против Сирбисто. И некоторые дураки поддаются на его удочку. Смерть им собачья в помойной яме!

— Нет, Исма, — решительно ответил отец, — на уговоры я не поддамся. Как ты мог подумать такое? Мои братья — товарищи Сирбисто. Да и сам я тоже кое-что понимаю...

Миновав село Цицуар, мы вошли в лес. Дорога и снова шла над обрывом. Внизу, как и раньше, бесновался Ингур. Сквозь редкие прогалины в густой листве он казался огромной массой мыльной пены, заполнявшей все Ленкхерское ущелье.

Дорога здесь была довольно широкой, и мне вместе с Верочкой поручили идти вперед. За нами плелся Реаш.

Из-за высокого, поросшего мхом, камня вышли два человека. Я вздрогнул от неожиданности.

— Остановитесь, — громко приказал незнакомец и подошел к нам. В руке он держал пистолет.

Третий раз нападали на нас. Я уже не ощущал страха. Была только злоба против этих людей, которые мешали нам идти в Дали, не давали нам начать новую жизнь, мечту о которой внушил нам всем отец.

Отец, дядя и мать остановились, растерянно глядя на человека с пистолетом.

Бандит прошел мимо меня. Я пристально посмотрел в его почему-то красные глаза, которые он не отрывал от взрослых. Верочка зачем-то дотронулась рукой до его чохи. Он ткнул ее свободной от пистолета рукой. Вера отскочила в сторону, прижалась ко мне и залилась слезами.

Бандит взял из рук дяди уздечку, ловким движением разрезал веревки, связывающие на спине лошади мешки с кукурузой. Мешки упали. Один из них тяжело перевернулся и шлепнулся вниз в кипящий Ингур.

— Ох!.. — тяжело вздохнул отец.

Бандит метнул на него взгляд и, опять-таки ничего не говоря, провел мимо нас повеселевшую после разгрузки лошадь.

После этого бандит вместе со своим товарищем скрылся за выступом скалы.

Все это произошло очень быстро. Ошеломленные, мы молча смотрели друг на друга.

Случай этот снова поставил нашу семью в тяжелое положение. Что делать? Идти назад в Ленкхери или продолжать путь? Отец настаивал на продолжении пути. Мать колебалась. Дядя принялся уговаривать возвратиться.

— Чем кормиться будете? Чем?

— Поголодаем, а позориться больше не буду. Назад не пойду, — упорно твердил отец.

Кто знает, сколько бандитов было еще на этих пустынных дорогах. Огонь гражданской воины охватил Широкие страны. Эхо ее докатилось и до наших гор. Много вооруженных людей бродило по тропам. Озлобленные на все и всех, они были готовы ко всему. Человеческая жизнь для них ничего не стоила.

Чувство страха боролось во мне с самолюбием. Если мы вернемся, как посмотрят на нас люди, провожавшие нас в путь? Как будут издеваться надо мной мальчишки с дядиной улицы!

Самолюбие победило чувство страха.

— Пойдем в Дали! — решительно вмешался я в спор взрослых.

— Тебя не спрашивают! — оборвал меня отец. — Ты забыл, что ты ребенок.

— Нет, почему же, — обнял меня за плечи дядя. — Яро уже большой мальчик, к его советам тоже надо прислушиваться. Ну, ладно, коли и ты заодно с отцом, идемте.