– Да, господин президент, – Розанов взял со стола лист бумаги, примерно на треть запечатанный мелким текстом. – Вот официальное заявление Госдепартамента США. В Вашингтоне, конечно, представлял нашу реакцию, а потому эта бумага пришла в американское посольство едва не раньше, чем в Тбилиси приземлился первый "борт" из Ирака. Правда, – министр поморщился, – их посол явно не спешил ознакомить с этим документом нас, ожидая вызова из МИДа.

– И что же заявил Госдеп? – нетерпеливо спросил Швецов.

– Пожалуйста, господа, – Розанов поднес бумагу с текстом поступившего от американского дипломатического представителя заявления. – Вашингтон в лице госсекретаря Флипса сообщает буквально следующее: "Ограниченный контингент американских войск размещен на территории Грузии по просьбе и с полного согласия руководства этой республики. Задачей группировки является обеспечение территориальной целостности Грузии, обеспечение безопасности грузинского народа и защита республики от возможной внешней агрессии либо проявления сепаратистского движения внутри страны. Командование ограниченного контингента не имеет перед собой наступательных задач, их действия сводятся исключительно к содействию грузинским вооруженным силам в обороне территории Грузии. Присутствие американских войск в Грузии не должно вызывать беспокойства российских властей, поскольку Соединенные Штаты не имели и не имеют в настоящем времени агрессивных намерений против России. Войска США, расположенные на территории Грузии – это оборонительные соединения, и их присутствие ни в коем случае не должно рассматриваться Москвой как возможная угроза своей безопасности.

– Значит, воздушно-десантные дивизии и противотанковые вертолеты теперь стали оборонительными соединениями, – криво усмехнулся Лыков, когда министр иностранных дел дочитал заявление. – Вот бы удивился генерал Строгов, услышав такой бред. А если вспомнить, что девиз Сто первой дивизии "В любое время готовы следовать в любое место и сражаться", непонятно, как при таком настрое они могут что-то оборонять. А Десятая легкая пехотная дивизия, между прочим, вообще является подразделением, специально подготовленным для боевых действия в горной местности.

Глава военного ведомства являл собой воплощенное презрение, причем не только в адрес американцев – что с них взять, если подумать! – но и своим, тем, у кого могло хватить глупости принять бред заокеанских дипломатов за чистую монету. В прочем, идиотов среди собравшихся в этот час в кремле не было.

– А мне интересно другое, – отчетливо произнес глава администрации президента, до сего момента лишь внимательно наблюдавший за обсуждением и вслушивавшийся в каждое слово. – Почему мы узнали о намерениях янки лишь тогда, когда в Грузии приземлились их транспортники? Кажется, решение о применении армии в этой стране принимает Конгресс, и странно, что мы проморгали момент, когда такое решение обсуждалось. Не думаю, что это произошло за несколько минут. – Константин Рыков вопросительно взглянул на министра иностранных дела и главу СВР. Тридцатипятилетний управленец, человек, работавший в недавнем прошлом с Захаровым, оказался в аппарате президента именно по просьбе его старого боевого товарища, и сейчас Швецов лишний раз убедился, что этот лощеный франт, не расстававшийся с очками в золотой оправе, не зря оказался отмечен таким битым волком, каким был Вадим.

– Решение было принято именно за считанные минуты, – сухо ответил на прозвучавший вопрос Семенов, воспринявший слова Рыкова, как упрек в свой адрес. – На обсуждение предложение президента у конгрессменов ушло чуть более часа, и, судя по всему, пока шли дебаты, не особо жаркие, солдаты уже грузились в самолеты. Похоже, у тех, кто был инициатором такого решения, не было сомнения в исходе обсуждения в Конгрессе.

– Да, если учесть, что по личному приказу американского президента у берегов Грузии к тому часу уже находилось десантное соединение с двумя тысячами морпехов, – заметил Лыков. – Думаю, это было сделано, чтобы подстегнуть конгрессменов.

– А что сейчас делают морские пехотинцы, – поинтересовался Швецов. – Кажется, о них мы и забыли?

– Около двух часов назад корабли взяли курс на турецкое побережье, – пожал плечами министр обороны. – Видимо, они свою задачу выполнили.

– Что ж, подведем итоги, – Швецов обвел взглядом членов Совета безопасности. – Мы имеем возле своих границ две американские дивизии, действительно едва ли пригодные для оборонительных действий, плюс дивизион зенитных ракет, способный прикрыть территорию в несколько сотен квадратных километров. А если данные Игоря Витальевича реальны, а не являются дезинформацией, умело подброшенной нам, то вскоре к ним присоединятся еще эскадрилья истребителей и летающие радары. – Президент пристально взглянул на министра обороны: – Валерий Степанович, как вы оцениваете возможности американцев?

– Пока их группировка слаба, – без раздумий ответил Лыков. – По нормативам, действующим в американском Восемнадцатом воздушно-десантом корпусе, на переброску одного парашютно-десантного батальона полагается восемнадцать часов, полностью же Сто первая дивизия может быть развернута спустя двенадцать суток, так же, как и Десятая легкая. Пока они лишь обозначили свое присутствие, не более того. Хотя, – министр пожал плечами, – наличие зенитных комплексов позволяет им проводить развертывание в относительной безопасности. Правда, пока боевые позиции заняли лишь две ракетные батареи из состава доставленного из Штатов дивизиона, но этого уже достаточно для достаточно эффективной обороны аэродрома и прилегающей территории.

– Выходит, они опасаются, что кто-то сорвет переброску войск, попытавшись выбить их с занятого плацдарма? – Швецов был удивлен выводами своего министра.

– Думаю, они не рассчитывают встретить реальное сопротивление, – помотал головой глава военного ведомства. – Просто действуют по уставу с небольшими импровизациями.

– Значит, мы имеем в запасе еще минимум одиннадцать дней, прежде чем американцы полностью сформируют свою группировку в Грузии? – уточнил президент.