Первым об обнаружении желанной цели сообщил капитан Мелехин, отвечавший за работу систем радиотехнической разведки. Сейчас вся разведывательная аппаратура работала в пассивном режиме, радар был выключен, но он и не требовался для поиска кораблей. Чуткие сенсоры мгновенно фиксировали радиоимпульсы, источником которых могли быть радары, или, например, системы связи кораблей и самолетов. Сложная электроника перехватывала любые сигналы, определяя их источник, вплоть до типа судна или летательного аппарата. В походной обстановке, не говоря уже о состоянии боевой готовности, даже один корабль излучал массу энергии, источниками которой являлись радиолокационные станции обзора воздушного пространства, обнаружения надводных целей, навигационные радары, средства связи, и оставалось только перехватывать эти импульсы, чтобы найти искомое, никак не обозначив при этом своего присутствия. Так случилось и на этот раз.

– Фиксирую электромагнитные импульсы, – пальцы Мелехина метнулись над приборной панелью, меняя режим работы системы перехвата. – Дальность примерно двести миль. Предполагаю обзорную РЛС надводного корабля.

– Провести идентификацию сигнала, – сердце полковника учащенно забилось, ведь это мог быть желанный "Кузнецов", условный враг, которого, парами взлетая с аэродрома под Североморском, уже почти двенадцать часов искал весь его полк.

– Сигнал опознан, – в голосе капитана слышалось волнение. – Параметры сигнала соответствую обзорному радару авианосца "Адмирал Кузнецов".

– Включить бортовой радар, – команда была связана с нешуточным риском, ведь по излучению радиолокационной станции разведчика его могли легко засечь с авианосца, если еще не сделали это. А уж тогда не избежать игры в салочки с палубными истребителями, смертоносными Су-33.

– Фиксирую направленное радиолокационное излучение, – Мелехин, не отрываясь, следил за показаниями приборов. Оборудование, установленное на разведчике Ту-22МР не было последним словом техники, и вместо привычных глазу американца или японца жидкокристаллических мониторов здесь были круглые экраны на лучевых трубках и индикаторы с обычными стрелками, отражавшими мощность перехваченных сигналов. Но вся эта техника работала уверенно в самых сложных условиях, поражая заложенной в конструкцию степенью надежности, а это сейчас было главным. – Они нас обнаружили, командир!

– К черту, – стиснул зубы Сабиров. Полковник понимал, что "сушкам" с "Кузнецова" понадобятся считанные минуты, чтобы перехватить разведчик, но игра того стоила. – Включай радар.

Радиолокационная станция бокового обзора "Шомпол" лишь "мазнула" лучом по испускавшей столь мощные электромагнитные импульсы цели, но этого хватило для того, чтобы во всех подробностях рассмотреть ее. И этого же краткого мгновения хватило, чтобы на находившихся в сотнях километров кораблях обнаружили излучение радара, подняв боевую тревогу.

– Есть контакт, – Мелехин еда успел щелкнуть тумблерами, как на экране появилась группа мерцающих пятен, два больших и еще с полдюжины менее крупных. – Цель надводная, групповая. Курс сорок два градуса, скорость двадцать узлов. Предполагаю авианосную ударную группу. Наблюдаю две, три… семь радиоконтрастных надводных целей, – перечислял офицер. – Взаимное удаление до двух миль. – И спустя мгновение: – Две воздушные цели, приближаются к нам. Это перехватчики с "Кузнецова", командир!

– Разворот сто двадцать градусов, – быстро приняв решение, скомандовал Сабиров. – Подняться до пятнадцати тысяч. Включить станцию постановки радиолокационных помех, отстрелить дипольные отражатели. Двигатели на максимум! – Щелкнув тумблером самолетного переговорного устройства, Сабиров вызвал лейтенанта Мохова, стрелка, обслуживавшего дистанционно управляемую пушку ГШ-23, единственное оружие разведывательного самолета: – Включить прицельный радар, приготовиться к отражению воздушной атаки!

Мохов, получив приказ, снял с предохранителя вверенное ему оружие, уникальную конструкцию русских оружейников, при весе всего пятьдесят килограммов дававшую темп стрельбы свыше трех тысяч выстрелов в минуту и обеспечивавшую вес секундного залпа не меньшие, чем шестиствольный американский "Вулкан". Управляя орудием при помощи джойстика, точь-в-точь как в компьютерной игре, лейтенант поводил стволами из стороны в сторону, проверяя работу орудия. Теперь любого, кто приблизился бы к разведчику со стороны кормы ближе, чем на две тысячи метров, ожидал настоящий шквал свинца.

Из закрепленных на стабилизаторах самолета контейнеров вырвалось облако отражателей, обрезков обычной фольги, каждый из которых для прощупывавших небо радаров превратился в отдельную, отлично различимую цель. И сейчас на экранах бортовых радаров приближавшихся перехватчиков четкая отметка, которой представал пытавшийся уйти от преследования разведчик, превратилась в расплывчатое нечеткое пятно. Ракеты с радиолокационным наведением, главное средство Су-33 для боя на дальних дистанциях, становились бесполезными, а подпускать к себе истребители вплотную полковник Сабиров не намеревался.

Разведчик, летевший на высоте семь километров, рванул вверх, резко набирая скорость. Двигатели НК-25 конструкции Кузнецова работали на полную мощность, и в их надежности сейчас были заключены все шансы на спасение. В бою с маневренными, вооруженными целой батареей ракет перехватчиками Павла Сухого шансов у экипажа Сабирова не было, но возможность развить скорость, лишь немного меньшую, чем противник, и солидный запас в дальности давали шанс уйти от преследования. Оставляя за собой облака фольги, старого, проверенного годами средства ослепления чужих радаров, заполняя эфир помехами, глушившими связь и "забивавшими" радары, разведывательный самолет направился на юг, к суше. Там его могли прикрыть истребители береговой авиации, уже несколько часов находившиеся в состоянии повышенной боевой готовности. А полковник, настроившись на частоту своей базы, уже докладывал об успехе: