Двигаясь тихо, как его учили в армии много лет назад, Швецов быстро заварил себе чай и стал у окна, любуясь стеной выраставшим в считанных десятках метров от особняка сосновым лесом. Разумеется, впечатление того, что кругом раскинулась девственная тайга, было обманчивым, и президент знал, что людей в этом лесу, пожалуй, столько же, сколько и могучих великанов-сосен. Двое молодых парней в неброских костюмах прошли под окнами особняка, шагая в ногу, точно механизмы, и внимательными взглядами осматривая окрестности. Им навстречу из-за угла дома вывернул такой же патруль, причем один из охранников вел на коротком поводке овчарку, чей чуткий нюх был подчас намного важнее, чем любая сложнейшая электроника, которой здесь, в прочем, тоже хватало.

Люди, отвечавшие за безопасность главы государства, делали свою работу так, чтобы не доставлять беспокойства, но отсутствие излишней активности возле президента было обманчивым, и Швецов знал, что кругом полно вооруженных людей, профессионалов, готовых отразить атаку любого противника. В лесу хватало патрулей, надежно замаскированных секретов и снайперов, которые держали под наблюдением окрестности резиденции, мгновенно ловя в перекрестье прицелов любого чужака. В постоянной готовности на ближайших военных базах находились группы спецназа, вооруженные гораздо серьезнее и способные остановить даже танковую атаку. На взлетных полосах стояли заправленные и загруженные боекомплектом под завязку самолеты и вертолеты, готовые прикрыть затерянную в подмосковных лесах резиденцию с воздуха надежным куполом, незримым и непроницаемым. Но все эти приготовления делались так, чтобы ничем не помешать всего лишь двоим.

Сотрудники многочисленных специальных служб, начиная от внутренних войск и заканчивая личными телохранителями главы государства, охраняли его безопасность, будучи готовыми рисковать своими жизнями и делая все, чтобы Алексей мог спокойно побыть наедине со своей женой, хоть на какие-то часы забыв об ответственности и множестве важных дел, ожидавших его там, за этой живой стеной. И Швецов был им всем благодарен за это, понимая, что стал причиной волнений, напряжения сил и эмоция для сотен незнакомых ему людей.

Прихлебывая ароматный чай, Алексей стоял у окна, постепенно переставая замечать происходившее снаружи и погружаясь в свои мысли. Как ни старался он, все равно не получалось отключиться от довлевшей над ним ответственности. Он не мог просто отмахнуться от своих забот, как не мог много лет назад сделать вид, что смерть восемнадцатилетних пацанов, служивших под его началом, не трогает лично его, не смог убедить себя тогда, что они просто выполняли приказ и отдали свой долг далекой родине. И сейчас мысли Швецова были там, где мчались на юг груженые военной техникой составы, стальными стрелами пронзая необъятные русские просторы, приводившие в священный трепет всякого чужеземца и ныне, и много веков назад. Там тряслись в тесных вагонах тысячи солдат, простых парней, даже не знавших, в сколь важной и опасной игре им довелось стать пешками, разменными фигурами, тем не менее, способными решить исход длившейся уже долгое время партии. Да, пожалуй, решил Алексей, они не особо и стремились понять суть отдаваемых приказов, просто делая то, что говорили их командиры, и не думая о будущем.

Швецов простоял так довольно долго, постепенно утратив ощущение времени. Но едва слышный скрип половицы за спиной вырвал Алексей из странного транса, в который тот против собственной воли погрузился, словно во время медитации. Обернувшись, Швецов увидел прислонившуюся к косяку Юлию, неслышно вошедшую в тесную кухоньку. Придерживая рукой полы халата, она молча смотрела на Алексея.

– Почему ты встала? – Алексей подошел к женщине, коснувшись ее плеча. – Еще рано.

– И ты не спишь, – покачала головой в ответ Юлия. – Что-то случилось? Я чувствую, что у тебя внутри словно пружина сжалась и вот-вот распрямится.

– Не знаю, – Алексей был рад сейчас возможности поговорить, просто сам он никогда не посмел бы перекладывать свои заботы на близкого человека, начав этот разговор первым. А Юлия действительно всегда чувствовала, что происходит в душе ее мужа. – Возможно, я совершаю сейчас ошибку. Я живу прошлым, когда все наше существование было подчиненной одной цели – опередить, унизить затаившегося за океаном врага. Но сейчас времена совсем другие, а я, кажется, так и не понял этого.

– Каждый ошибается, – Юлия взяла за руку Алексея, взглянув ему в глаза. – Мы же люди, а не роботы, которые все делают по программе. И ты не прав насчет того, что времена изменились. Другими стали лишь декорации, а то, что скрыто за ними, никогда не изменится, пока мир такой, какой он сейчас. Я знаю, что ты стремишься сделать все для этой страны, ведь ты никогда не боролся за власть ради власти. Пора уже оставить сомнения и действовать, если хочешь успеть совершить то, что задумал.

– С молодости я жил на благо своей страны, – тихо произнес Алексей, тоже взглянув в глаза Юлии и чувствуя, что вот-вот растворится без следа в этих бездонных колодцах, притягивавших к себе, манивших, как и тридцать лет назад, когда они первый раз встретились в том офицерском клубе. – В восемнадцать лет я принес присягу и с тех пор все мое существование было подчинено высокой цели, как оказалось, недостижимой, но во имя которой я совершенно искренне был готов пожертвовать жизнью, как были готовы еще тысячи таких же как я парней, веривших в торжество коммунизма и величие своей страны. И я видел, как они гибли, не по нелепой случайности, а совершенно осознанно, поскольку верили, что их смерть приблизит победу, час нашего торжества. Но этого не происходило, сколько бы не было пролито крови. Страна, этот монстр, безликий и многоликий одновременно, забывала тех, кто отдал ей свои жизни, а затем и сама исчезла, уступив место хаосу. И я думаю сейчас, ради чего все эти смерти. И чем я, сейчас готовый обречь на гибель тысячи людей, если сделаю лишь один неверный шаг, лучше тех, по чьему приказу отдавали свои жизни мои друзья? Не знаю, почему, но все чаще эти мысли мешают мне делать то, что, как я считал раньше, я обязан сделать ради тех, кто погиб за эту страну, как бы она тогда не называлась.

– Просто ты не такой, как все остальные, – почти шепотом произнесла Юлия, касаясь щеки Алексей и чувствуя под пальцами щетину. Ее муж хотя бы здесь мог позволить себе маленькие слабости, покуда рядом не было объективов телекамер. – Те, о ком ты говоришь, обрекали на смерть своих солдат не ради страны, а ради собственной выгоды, прикрываясь громкими словами. Тебе же не нужна была власть ради власти, она для тебя не цель, а лишь средство. И я знаю, что ты поступаешь так, как должно. Разве не гибли люди до тебя, разве не текли с юга потоком цинковые гробы? Кто-то должен пролить свою кровь ради высоких целей, так было всегда. Но если их смерти действительно нужны для того, чтобы наша страна вновь стала сильной и по-настоящему свободной, то они не будут напрасными. Тын е гонишь людей на бойню, как это делали прежде, и это прекрасно, то, что жизни вновь стали в цене. Но тебя не должна останавливать мысль о том, что твои приказы будут стоить кому-то жизни, иначе все прежние усилия будут тщетны. Я знаю, ты и раньше пытался сделать самую опасную работу сам, не боясь грудью идти на огонь душманов, но сейчас ты выше этого. От твоих решений, как правителя, а не от поступков, как простого человека, зависит судьба страны. Но что бы ты ни задумал, знай, я всегда буду рядом.