Последнее путешествие приводит искателей сокровища к берегам Сицилии, где очень недолго существовал остров Джулия, теперь же его поглотило море!

Роман этот — своего рода притча, по веселая; вероятно, повествование только выиграло бы, если бы действие развивалось быстрее, да и вряд ли имело смысл растягивать его на два тома. Делалось это не только в интересах читателей «Журнала воспитания и развлечения», объем давал возможность снабдить рассказ различными сведениями о несколько забытом периоде владычества Мехмета Али. Во всяком случае, ясно, что, работая над текстом, писатель пребывал в хорошем расположении духа.

Роман о забавных распрях миллиардеров, жителей гигантского искусственного острова (1895).

Таким же точно хорошим настроением отмечен роман «Плавучий остров», законченный писателем в ноябре. Мысль о создании искусственного острова занимала не одного Жюля Верна, но идея сделать его подвижным, снабдив гребными винтами, была оригинальна.

Такого рода усовершенствование давало возможность перемещать его в тропические зоны по ту или иную сторону от экватора, с тем чтобы обеспечить его обитателям условия вечной весны. По своему обыкновению, автор допускает фантазию лишь в той мере, в какой она может казаться правдоподобной и даже чуть ли не претворенной в жизнь. Он серьезнейшим образом изучает свой проект и посылает его на консультацию брату, чтобы удостовериться, соответствует ли такая машина техническим принципам.

К августу труд его далеко продвинулся, а следующим летом Поль получает корректурные листы первой части. «Повторяю тебе, — пишет ему Жюль, — что, на мой взгляд, второй том «Плавучего острова» более любопытен, чем первый. Если ты обнаружишь ошибки в водоизмещении острова, его тоннаже, лошадиных силах, то укажи мне правильные цифры».

В ответ на замечания брага Жюль Верн пишет следующее письмо, датированное 26 сентября 1894 года:

«Дружище Поль, я тут же сел писать ответ на твое письмо, обязательно учту то, что ты сообщил мне относительно стоянки Стандарт-Айленда, остальные куски тоже исправлю согласно твоим замечаниям.

Пришлось отказаться от одинаковости температуры, иначе ничего не получалось. Впрочем, одно средство есть: можно было бы держать остров на постоянном расстояние от солнца и позади него, двигаясь к северу, тогда оно не стояло бы в зените. Я следовал бы за солнцем, и, когдаоно встало бы над тропиком Козерога, а это 23° южной широты, я вернулся бы на север, опередив его и сохранив нужную дистанцию в 17°. Но это было бы крайне неудобно, потому что подвести остров к тропику Козерога невозможно из-за большой группы островов, расположенных на этой широте. Так что уж лучше отказаться от этого.

В некоторых местах я говорю, что вагнеровская эпидемия уже ослабела, и за это ты называешь меня старым упрямцем! Вебор, музыкальный критик журнала «Летан», и притом один из лучших, писал недавно по поводу «Осады мельницы», «Тане», «Флибустьера», называя все это… музыкальными извращениями! То же самое он думает и о некоторых произведениях Вагнера, в том числе и о «Валькирии»… Хотя тебя это, конечно, не убедит.

Твой старый упрямец брат».

Жюль Верн не замедлил отправить брату корректуру второго тома, и уже 23 октября 1894 года смог вернуть Этцелю корректурные листы первого тома, заверив его, что поправки внесены серьезные:

«Мой брат Поль читал эту корректуру и внес свои предложения с точки зрения механики и навигации. Так что по мере возможности мы сделали вполне правдоподобной эту неправдоподобную машину. А так как Поль крайне несговорчив, думается, что даже самым отъявленным придирам нечего будет возразить».

К концу года Жюль Верн исправляет последнюю корректуру и закапчивает один из романов 1898 года! Это «Вторая родина».

Что же ему удалось извлечь из замысла о плавучем острове? Трудно ответить на этот вопрос, читая первые две главы, где мы встречаемся с квартетом французских музыкантов, которые выехали из Сан-Франциско в Сан-Диего, где они собираются дать концерт, и которым в результате повреждения железнодорожной линии приходится пересесть в карету, чтобы преодолеть последние пятьдесят миль. С наступлением ночи карета перевернулась, и музыканты оказались в плачевном положении. Им едва удалось спастись от преследований медведя, заворожив его звуками своей музыки, и вот они очутились в деревушке, погруженной в глубокий сон, но напрасно пытаются они привлечь внимание ее обитателей исполнением квартета си-бемоль Онслоу. Эта гармоничная музыка оставляет жителей деревни равнодушными, и тогда разъяренные оркестранты играют «что есть мочи», причем каждый в своей тональности, импровизируя «для дикарских ушей кошачий концерт. Можно подумать, что исполняется… Вагнер навыворот!…» Жители деревни наконец пробуждаются, из широко распахнутых окон доносятся рукоплескания и крики!

Тут появляется еще один персонаж, приехавший в коляске на электрическом ходу. Простой любитель музыки, он слышал исполнение произведения Онслоу и понял, что перед ним «концертный квартет, чья слава гремит по всей… Америке». Вот тут-то и начинается самое интересное: американец, раздобыв паром, доставляет артистов в какой-то роскошный город, о существовании которого они и не подозревали.

Под руководством Калистуса Мэнбара, этого веселого и словоохотливого американца, мы вместе с квартетом отправимся на осмотр идеального города с широкими проспектами и улицами, с балконами над движущимися тротуарами и домами самой разнообразной архитектуры, напоминающими скорее дворцы. В роскошных магазинах есть все, что угодно, но покупателей мало, так как заказы по большей части делаются по телеавтографу, посредством электросистем подписываются чеки и векселя, не утруждая себя, можно вступить в брак и даже развестись! По дорогам, выложенным не подверженными гниению плитками, катятся электрические экипажи, что же касается карет, запряженных лошадьми, то они попадаются только в очень богатых кварталах.

Жить в таком городе могут, конечно, одни лишь миллиардеры, поэтому он и называется Миллиард-Сити. Хотя, по правде говоря, нищие там тоже есть, ибо «всегда можно оказаться нищим по отношению к кому-нибудь».

Город разделен на две части: на одной половине, по левому борту, живут протестанты, другую половину, по правому борту, занимают католики, впрочем проповеди и мессы здесь можно слушать по телефону!

Миллиард-Сити является столицей Стандарт-Айленда, искусственного острова на гребных винтах, который состоит из двухсот шестидесяти тысяч стальных понтонов, общей площадью в двадцать семь квадратных километров, причем поверхность его покрыта толстым слоем чернозема! Дома построены из необычного материала, преимущественно из алюминия, этого металла будущего. Он сочетается с искусственным камнем и полыми стеклянными кирпичами. Такие дома стоят баснословных денег, и сдают их исключительно уроженцам Соединенных Штатов: янки с Севера живут по левому боргу, а южане — по правому борту. Среди десятитысячного населения острова очень мало адвокатов, вследствие чего судебные процессы происходят весьма редко; врачей еще меньше, поэтому смертность упала до смехотворной цифры.