9 июня 1927 года в японской газете "Тяньцзинь нициници синбун" была опубликована статья под заголовком "Англичане предлагают совместное управление Китаем".

"По мнению некоторых важных политических деятелей, ситуация в Китае с каждым днем становится все сложнее и запутаннее.

Иностранные обозреватели, находящиеся в Китае и пристально наблюдающие за всем происходящим, считают, что китайскому народу потребуется сравнительно длительное время, чтобы избавиться от внутренних неурядиц. Решить китайский вопрос путем военного или дипломатического вмешательства абсолютно невозможно. Единственно приемлемым путем является создание международного комитета по совместному управлению Китаем; в его состав могли бы войти по одному представителю от Англии, Америки, Франции, Японии, Германии и Италии. Комитет возьмет на себя руководство военными действиями внутри Китая. Срок полномочий каждого члена комитета не должен превышать трех лет.

В течение этого срока каждый член комитета полностью выполняет возложенные на него обязанности. Прежде всего страны-участники выделяют 250 миллионов юаней на административные расходы.

Дипломаты и политики не должны быть членами этого комитета. Членами комитета, возможно, могут быть лишь лица, подобные американскому министру торговли… Кроме этого, следует организовать совместный комитет из представителей иностранных государств и Китая, подчиняющийся первому комитету (международному комитету по совместному управлению Китаем), с тем чтобы китайцы в этом комитете получали необходимую подготовку".

Чжэн Сяосюй считал, что, если подобные планы осуществятся, это будет лишь благоприятствовать реставрации. Летом того года по совету Ло Чжэньюя я намеревался поехать в Японию. Чжэн Сяосюй, находясь под впечатлением этой статьи, выдвинул план оставаться в Тяньузине, не предпринимать никаких действий, спокойно выжидать и наблюдать.

Со временем взгляды Чжэн Сяосюя стали оформляться в стройную систему. Однажды он сказал:

— Железные дороги в империи протянутся по всей стране, повсюду станут разрабатываться полезные ископаемые, школьное воспитание будет основываться на учении Конфуция…

— А великие державы будут вкладывать свой капитал? — спросил я.

— Да, если они захотят заработать, они обязательно это сделают. Когда ваш покорный слуга отвечал за строительство Айгуньской железной дороги, дело обстояло именно так. Но, к сожалению, во дворце этого не поняли; некоторые консервативные сановники не видели, какие выгоды сулит это дело.

Тогда я еще не знал, что идея национализации железных дорог, послужившая фитилем к взрыву Синьхайской революции, принадлежала Чжэн Сяосюю. Знай я об этом тогда, я бы не стал так доверять ему. Когда я спросил, захотят ли иностранцы служить у нас, он ответил:

— Если к ним относиться как к высоким гостям, давать им льготы и особые права, у них не будет причин отказываться.

— А что если многие иностранцы станут вкладывать свои капиталы, а потом начнут драчку между собой? — снова спросил я.

Он ответил очень уверенно:

— Именно поэтому они еще больше будут уважать ваше величество.

В этом и заключалась политика "общего управления", которую Чжэн Сяосюй возвел в стройную систему. Я одобрил эту политику, ибо вместе с Чжэн Сяосюем считал, что только таким путем можно возвратить трон и продолжить дело Цинской династии, дело рода Айсинь Гиоро.

После того как я покинул дворец, Чжэн Сяосюй требовал от Дуань Цижуя моего возвращения, а после моего переезда в Тяньцзинь всячески помогал мне в привлечении на свою сторону различных милитаристов и политиканов. Однако он не оставил своей сокровенной мечты, особенно когда увидел несостоятельность всех других попыток. Это было хорошо видно по его отношению к Семенову.

Когда я заявил о своем намерении встретиться с Семеновым, Чэнь Баошэнь забеспокоился больше всего: как бы эта встреча не доставила неприятностей; а Чжэн Сяосюй нервничал и боялся, что я буду действовать с Ло Чжэньюем втайне от него. В конце концов именно Чжэн Сяосюй стал осуществлять связь с Семеновым.

Больше всего Чжэн Сяосюя интересовали связи Семенова с великими державами. Когда Семенов хвастал тем, что ему помогают великие державы, и когда вмешательство иностранных держав во внутренние дела Китая приняло широкие масштабы, Чжэн Сяосюй решил, что нужный момент настал, и с большой радостью свел Семенова с Чжан Цзунчаном.

От ожидания, что Семенову окажут помощь иностранные державы, Чжэн Сяосюй постепенно перешел к надеждам на усиление вмешательства Японии во внутренние дела Китая. Изменив свои позиции, он, тем не менее, смотрел дальше, чем Ло Чжэньюй. Ему не было дела до "резиденции" Мино и японского штаба в Тяньцзине, его целью был Токио. Однако Чжэн Сяосюй не считал Японию единственным потенциальным помощником, он лишь полагал, что она является первым помощником, первым "гостем открытых дверей". С моего согласия и разрешения японского посланника Ёсидзавы он отправился в Японию, где установил связь с армией и с Обществом черного дракона. Вернувшись, Чжэн Сяосюй с большим удовлетворением докладывал мне о том, что большинство влиятельных лиц выражает сочувствие моей реставрации, а также проявляет интерес к моим планам на будущее. По его словам, оставалось ждать момента и просить помощи.

Среди японцев, с которыми встречался Чжэн Сяосюй и которые с большим интересом относились к плану реставрации, было немало моих старых друзей: военные и гражданские чиновники, знакомые со мной по Пекину и Тяньцзиню; один из руководителей Общества черного дракона — Цукуда, бежавший при встрече с японским консулом в Тяньцзине, Кисида и многие другие. Кроме этих людей, которые в прошлом действовали открыто и были известны, Чжэн Сяосюй встретил ряд важных лиц, находившихся сначала в тени, а позднее ставших премьер-министрами, военными министрами или занявших другие важные посты. Среди них были Коноэ Фумимаро, Угаки Кадзусигэ, Ёнаи Мицумаса, Хиранума Киичиро, Судзуки Кантаро, Минами Дзиро, Ёсида Сигэру и другие известные политические деятели и финансовые магнаты. Возможно, когда Чжэн Сяосюй вел переговоры в Японии, реакция, вызванная его планом "открыть страну для всех", вскружила ему голову; поэтому после образования Маньчжоу-Го, когда первые "гости" уже вошли через раскрытые "двери", он, не забывая своей мечты об "общем управлении", при каждом удобном случае пропагандировал политику "открытых дверей и равных возможностей". Чжэн Сяосюй был похож на слугу, который помог кучке разбойников открыть ворота хозяйского дома, а затем собрался разослать приглашения другим бандам. Естественно, что те, кого он впустил первыми, вышвырнули его за это вон.