Однако вначале все шло хорошо. Но вот однажды султан, отправляясь в совет, шествовал через свой гарем и, пораженный красотою малышки, решил, что пора отведать зеленый фрукт, не дожидаясь, пока тот созреет. А надо сказать, что как раз незадолго до этого негритянка щедро напудрила личико, но султан, конечно, ничего не заметил.

Сияя от счастья, вышел он потом к совету. Изумленные взгляды подданных обратились к нему. Владыка взглянул в зеркало — о, Аллах! — что за лик! Щеки, нос, лоб вымазаны черным, словно наместник Пророка на земле целовался с закопченным чугунком.

Страшен был гнев султана. Бедную негритяночку нещадно высекли розгами, после чего с позором изгнали на кухню. А тут еще повар, любимец Абдул-Азиз-хана, подрался с англичанином. Что ж, и повар получил двадцать пять розог. А господин Ахилл? Учитывая особые заслуги, его не подвергли позорной экзекуции. Но, явственно ощущая холодок сабли на своей шее, евнух решил, не дожидаясь самого худшего, бежать куда глаза глядят. На другой день, рано утром, вместе с провинившимся поваром, жертвой столь же фатального стечения обстоятельств, господин Ахилл добровольно удалился в изгнание.

Увы: «Sic transit gloria mundi!» — «Так проходит мирская слава!»