Говорят, злая жена – наказание Господне. Генрих желал освободиться – и от Екатеринина гнева, и от Божьего. Будь у Екатерины сын, хоть один, ей бы нечего было страшиться. Но из всех ее детей выжила одна дочь, жалкая принцесса Мария, хилый клочок Евиной плоти, и это грозило ввергнуть Англию обратно в кровавую пучину междуусобиц. Дни Екатерины были сочтены.

Однако и у нее были защитники.

– Королева рожала, и не раз! – горячо убеждал посол Священной Римской Империи. – У Вашего Величества есть дочь.

– Дочь! – бросил Генрих в лицо посланнику.

Однако Шапюи был не робкого десятка.

– Похоже, – говорил он, – Господь показывает нам, милорд, что английская корона будет передаваться по женской линии.

Генрих зло расхохотался.

– Вы так полагаете, почтенный посланник? А вот я – нет!

Ибо женщины не наследуют трон – это знает каждый мужчина. Женщина не способна править. Она станет орудием в руках интриганов, и те смогут вертеть ею, как захотят, кроя на куски истерзанное тело Англии.

Значит, нужен сын!

И поскорее, Господи ты Боже, по-ско-ре-е!

Все свалилось на голову Генриху в один день, когда фаворитка Анна Болейн тронула его за рукав и шепотом сообщила, что беременна. Этого Генрих ждал, об этом молился. Может быть, слишком долго, по крайней мере, для Анны.

Семь долгих лет утекло с того дня, когда Генрих увидел новую фрейлину, только что из Франции, в зеленом с головы до пят, и до дня, когда он одним махом сделал ее женой, королевой и законной матерью своего ребенка. Значит, то была не мимолетная страсть, но привязанность, которой нипочем любые невзгоды, а она – не кобылка на одну ночь, но создание чистых кровей, под стать королю. Однако за это время успели развязаться самые сдержанные языки, безжалостные жернова государства и церкви перемололи в костную муку любовь, жизнь и все остальное, а Папа развонялся новыми буллами, превзойдя в непотребстве даже первую, разрешившую отцу родственный брак [4] .

Первая булла, объявившая меня незаконнорожденной, появилась вместе со слухами, что «мадам Болейн» в интересном положении. Как попотел тогда Генрих, тщась узаконить свое дитя! Сильнее, чем потел при его зачатии! Однако ребенок стал ублюдком еще в материнском чреве – таковым его сделала булла высочайшего авторитета в христианском мире, Святого Отца.

Так меня впервые объявили внебрачным ребенком; но тогда король, мой отец, был на моей стороне. Через час конный гонец скакал из Гринвичского королевского дворца в Йоркский за кардиналом Вулси.

– Развод, Вулси! – крикнул Генрих, едва его главный советник слез с мула и втащил свои жирные телеса и алые шелка пред государевы очи. Еще бы королю не спешить – ведь долгожданный принц должен вот-вот явиться на свет.

– Это серьезное дело, мой повелитель! – в ужасе проговорил Вулси, мысленно воображая месть Испании и гнев Священной Римской Империи, чей император приходился королеве Екатерине племянником. К тому же Вулси был добрый папист и ненавидел Анну Болейн, подозревая, что она столь же слаба в вере, как и на передок.

– Плевать! – орал король. – Добивайся развода!

Теперь, когда интересы династии и похоть требовали одного, Генрих хотел, чтоб его сын родился законным наследником английского престола. Это значило, что он должен появиться на свет после свадьбы. «Со времен Завоевателя у нас не было королей-ублюдков», – напоминал он Вулси.

Кардинал взялся за дело. День и ночь горели свечи в здании капитула – писцы готовили документы. Вновь самый скорый, самый надежный гонец вскочил в седло и помчался во весь опор – на этот раз в южную сторону, к Святому Отцу, за разводом, который позволил бы Генриху жениться на Анне.

К Святому Отцу? Согласитесь, странная ересь – назначить бездетного девственника Отцом над всеми нами?

И все тщетно.

Ибо император Карл, прослышав, что Генрих уже потеснил его старую тетку и открыто рядит Анну в Екатеринины драгоценности, разозлился не на шутку. Шапюи из Лондона подогревал августейший гнев. Его лазутчики проникали повсюду.

«Шлюха блюет каждое утро, – писал Шапюи в шифрованном послании императору, – об этом мне доносит мужик, который прислуживает смотрителю ее стульчака. Также швея из Чипсайда доносит, что получила от нее платье с приказом расставить в талии…»

Карл предпринял шаги, и Папа снова ринулся в бой. Новая булла достигла Англии, когда Анна была на седьмом месяце.

«Генрих VIII, король Англии, Франции, Ирландии, Шотландии, Уэльса и прочая, и прочая, – с быстротой молнии разнеслось по Европе, – живет нынче в прелюбодейственном союзе и незаконном сожительстве с мистрис Анной Болейн, великой блудницей Англии. Посему ребенок, которого она носит, внебрачный и законным быть признан не может».

Значит, уже дважды незаконнорожденная. Мало кто может сказать о себе такое. А едва стало известно, что Бог отказал Генриху в желанном сыне, что «великая блудница» выродила всего-навсего никчемную девку, меня почтили еще одним титулом, насмешкой и над ней, и надо мной – «маленькая блудница».