– Слушай, так, наверно, это он ее и убил? – предположила Василиса.

Ада покачала головой.

– Неизвестно. Но ясно, что он был ее любовником. Вскоре лечебница была построена. И тут в округе начали твориться странные вещи. По ночам пациенты видели призрак женщины с веревкой на шее. Они прозвали ее Маргаритой. Им, конечно, никто не поверил – что возьмешь с алкоголиков и наркоманов? Но тут лечебница сгорела, при пожаре погибло несколько человек. Доктор продал больницу и уехал. Новые владельцы отремонтировали здание и снова открыли в нем больницу. При коммунистах здесь был санаторий для нервнобольных, в войну – госпиталь для раненых, после войны – Дом пионеров, а при капиталистах открыли банк. Но время от времени люди продолжают видеть в парке призрак Маргариты и слышат призывы о помощи. И каждый раз ее появление предвещает беду. Как правило – чью-нибудь смерть, загадочную и страшную.

Василиса замотала головой.

– Хватит, Адка! Налей-ка мне кофе.

– А может, чего-нибудь покрепче? – предложила хозяйка.

Василиса на секунду задумалась.

– Не стоит. Лучше просто кофе.

Василиса направилась к кофеварке с задумчивым видом.

– А как ты считаешь, Михаил Булгаков мог слышать про здешнюю Маргариту? Вдруг он тоже знал эту легенду и использовал ее имя в своем романе?

Ада задумалась.

– Вряд ли. Он же здесь никогда не бывал. Что ему тут делать?

И откинулась на спинку кресла.

В здании Московского Художественного Академического театра царила необычная суета. Это могло означать одно – на спектакле присутствуют высокие гости. По коридорам, в фойе и даже в служебных помещениях слонялись хмурые типы в зеленых шляпах и неброских габардиновых плащах и всем мешали.

Сегодня в театре давали «Пиквикский клуб». Из зрительного зала доносились раскаты гомерического хохота. Двери актерских уборных открывались и закрывались как заведенные. Актеры спешили на сцену или обратно – поправить грим и немного отдышаться перед следующим выходом. Когда в коридор торопливо вышел человек в белом парике, с большим наклеенным носом, в судейской мантии, видом напоминающий паука, к нему, сверкая плешью, метнулся младший администратор.

– Товарищ Булгаков, вам телефонировала Евгения Соломоновна Ежова, просила срочно перезвонить.

В его голосе одновременно слышались подобострастное уважение, поскольку Булгаков был автором литературной редакции пьесы, и легкое пренебрежение, так как известный писатель по причине бедности вынужден был сам играть в своем спектакле небольшие роли.

Булгаков резко остановился.

– Она сейчас дома или снова в психушке?

– Санаторий имени товарища Воровского не психушка, – обиженно поджал губы плешивый администратор, которому довелось провести там пару недель на предмет лечения от запоя. – К тому же Евгения Соломоновна не лечится, а поправляет расшатанные нервы.

– Хорошо, я перезвоню, только позже. Сейчас не могу, тороплюсь на сцену. Сегодня в ложе присутствует товарищ Сталин.

Плешивый администратор замялся.

– Она очень просила. Сказала, что это крайне важно. Вопрос жизни и смерти.

Булгаков замялся. Младший администратор уловил его неуверенность.

– Собственно, она еще на проводе, я не стал класть трубку.

Булгаков решился.

– Ну, хорошо.

Кабинет младшего администратора находился по соседству. Говорить по телефону в гриме было непросто. Булгаков с трудом пристроил трубку под парик.

– Слушаю.

Собеседница говорила тихим, но взволнованным голосом.

– Михаил, это вы? Мне нужно, чтобы вы приехали ко мне. И чем быстрее, тем лучше.

Булгаков смешался. Он искал повод для отказа и не мог найти.

– Вам что-нибудь привезти? – спросил он, помедлив.

– Да, разумеется, как обычно.

Это означало – привезти люминал. И не только. Писатель нахмурился, насколько позволил громоздкий грим. В последнее время супруга железного сталинского наркома внутренних дел товарища Ежова злоупотребляла не только люминалом, но и морфием.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я приеду сразу после спектакля. Сегодня в театре члены правительства, так что раньше я не смогу. К тому же, после спектакля будет банкет. Но я постараюсь вырваться.

– Постарайтесь, – перебила она его невнятный монолог. – То, что я хочу вам сказать, очень важно. И не только для меня и для вас. От того, что я вам скажу, зависит жизнь и судьба многих людей. Торопитесь, они сделают все, чтобы помешать мне раскрыть их тайну.

Булгаков оторопел.

– Они? Кто такие они? В конце концов, расскажите мне все прямо сейчас, по телефону.

Собеседница колебалась недолго. Потом еле слышно прошептала.

– Нет, не могу. Не по телефону. Это слишком опасно. Просто постарайтесь приехать как можно скорее.

– Хорошо, я постараюсь, – твердо пообещал писатель и положил трубку.

Он очень спешил на сцену, поэтому не обратил внимания на то, какими глазами за ним внимательно следил плешивый администратор.