Блаунт. Мистер Жоливе, когда дельный английский репортер покидает отчизну, он должен брать с собой много гиней, превосходные глаза, чуткие уши, хороший желудок, но сердце ему надо оставлять дома!

Жоливе. И вы придерживаетесь этого правила, месье Блаунт?

Блаунт. Yes!.. [2] С вашего позволения…

Жоливе. И у вас нет ни малейшей симпатии к коллеге с другого берега Ла-Манша?

Блаунт. С вашего позволения, мистер Жоливе!.. Ну а если не позволите… мне ведь все равно!

Жоливе. Вы восхитительны в своем простодушии и откровенности!

За сценой слышится музыка.

Генерал. Если не ошибаюсь, господа, поют цыгане, слезно просившие разрешения выступить на губернаторском балу. Приглашаю вас послушать! Это занятно!

Жоливе. Конечно, генерал…

Генерал направляется в зал, гости толпятся у дверей. Блаунт и Жоливе остаются одни посреди сцены.

Жоливе (усаживаясь). Право, там очень жарко; я останусь здесь. (Блаунт садится по другую сторону сцены, вынимает блокнот и что-то записывает.) Позвольте подсказать вам хорошую фразу, месье Блаунт: «Этот маленький праздник поистине очарователен».

Блаунт (холодно). Я уже телеграфировал читателям «Морнинг пост»: «Великолепен».

Жоливе. Прекрасно! Только посреди всего этого великолепия я заметил одно черное пятнышко. Все перешептываются о восстании татар [3] , угрожающем сибирским губерниям. Я как раз хотел написать кузине.

Блаунт (холодно). Кузине?… Ах, так это с кузиной… переписывается мистер Жоливе?

Жоливе. Да, месье Блаунт, да!.. Вы ведете переписку со всей газетой, а я — с кузиной Мадлен. Это вежливее! Моя кузина любит получать быструю и надежную информацию. Думаю, что стоит написать ей, как во время празднества легкое облачко набежало на лицо губернатора.

Блаунт. Напротив, его лицо сияло!

Жоливе (смеясь). И вы заставите его сиять на страницах «Морнинг пост»!

Блаунт. То, о чем я телеграфирую, касается только моей газеты и меня лично, месье Жоливе.

Жоливе. Вашей газеты и лично вас. Вы признаете, что это совершенно не касается читателей?

Блаунт (в бешенстве). Мистер Жоливе!

Жоливе (улыбаясь). Месье Блаунт!

Блаунт. Вы все время смеетесь надо мной, я этого не позволю… Слышите? Не позволю!

Жоливе. Да нет же… Нет!

Те же, генерал, губернатор, офицеры, гости.

Губернатор. Браво! Эти цыгане оригинальны. Они не посрамили свою репутацию. (Репортерам.) Господа, вам надо было послушать!

Жоливе. Они очаровательны, господин губернатор!.. Вот и мой коллега и друг, месье Блаунт, того же мнения. Он только что поделился со мной своим восторгом.

Блаунт. Коллега? Да… Друг? Нет!

Губернатор (смеется). Там есть несколько хорошеньких девушек, они пользуются большим успехом. (Уходит налево, взяв под руку генерала Кисова.)

Жоливе. Признайтесь, месье Блаунт, что губернатор выглядел довольным. Видимо, он чертовски озабочен… Что вы об этом думаете, месье Блаунт?

Блаунт (сухо). Вас совершенно не касается, что я думаю!

Они расстаются, смешавшись с разными группами гостей.

Губернатор (генералу). Гости говорят о татарском восстании, генерал?

Генерал. Да, и, пожалуй, больше, чем надо! Не удивлюсь, если после бала репортеры поспешат заняться газетным ремеслом по другую сторону фронта.

Губернатор. Ясно, что они уже получили ужасное известие о мятеже, поднявшем одну часть Азии против другой. Телеграфная связь с Иркутском работает?