Почуяв запах молока, Мурка замяукала.

— Нельзя, Мурочка. Нельзя, это не нам, — уговаривал Федя кошку. — Жулик сказал, что это только Алеше.

Но Мурка не унималась и настойчиво просила дать ей молока.

Не вытерпев Муркиного клянчанья, Федя взял блюдечко.

— Ладно. Он говорил — мне нельзя, а про тебя ничего не сказал. На, пей, надоеда.

Мурка поспешно залакала, а когда молоко кончилось, облизываясь и мяукая, пошла к порогу.

Выпуская кошку, Федя заметил, как жалобно Мурка посмотрела ему в лицо и неохотно вышла из палаты.

— Ну, хватит, хватит. Жадная какая, — закрывая дверь, ворчал Федя. — И это украли, можно сказать.

Проходивший по коридору доктор заметил, что с кошкой творится что-то неладное. Забившись в угол, она судорожно дергалась, жалобно мяукала. Феклистов стал присматриваться. Вскоре кошка неестественно вытянулась и замолкла.

Войдя в палату, доктор обнаружил на полу блюдце.

— Ты чем кошку кормил? — строго спросил он Федю.

Федя испугался и начал оправдываться:

— Я дал ей только немножко. Остальное все оставил Алеше. Она просила, плакала, а сам я не трогал ни капельки.

Доктор схватил бутылку.

— Откуда молоко?

— Это Жулик принес. Велел Алеше отдать. Она просила… Мне стало жалко… — все еще оправдывался Федя.

Когда напоенная молоком издохла и вторая кошка, доктор заметался по кабинету.

— Яд! Сильнейший яд, — тревожно повторял доктор..

Что же это все значит? В шахте непонятный взрыв. Англичанин режет руку и нарочно пачкает себя своей кровью.

В ране дубовая кора. В молоке — яд.

Феклистов опустился в кресло и долго сидел неподвижно. Затем вызвал фельдшера и, ничего не скрывая, рассказал ему о своих подозрениях.

— Поди, дорогой, — попросил он фельдшера, — установи в пятой палате постоянное дежурство сиделок. Запрети принимать для больных продукты со стороны, и чтобы ни кого в палату не впускали. Понимаешь, никого!

К полудню к Алеше вернулось сознание. Больше оно его не покидало.

Феклистов по-прежнему часто заходил в пятую палату и подолгу беседовал с ее обитателями. Однажды, проходя мимо кухни, он заметил, как оттуда» вышел Жульбертон. Он немедленно вызвал повара.

— Что делает у вас по вечерам на кухне англичанин? — строго спросил он.

— Да так… Заходил поговорить, — уклончиво ответил повар.

Смотри! строго сказал доктор. — Если с больными что-либо случится, ты первый ответчик, я тебя предупреждаю. Каторги не минуешь…

Повар побледнел и, ничего не сказав, медленно пошел к двери. Это его молчание было красноречивее любого ответа. Когда повар ушел, доктор вызвал к себе дежурную сиделку н взял у нее ключи от пятой палаты.

— Беги, Дуня, — попросил доктор, — приведи сюда отца и мать больного мальчика Карпова. Скажи, что они мне очень нужны.

Через час в больницу, запыхавшись прибежали Михаил и Марья Карповы. Доктор усадил их у себя в кабинете и подробно рассказал о попытках англичанина отравить их сына. В заключение он предложил забрать Алешу домой.

— За последние дни сынок ваш окреп, опасность теперь полностью миновала. Но его нужно оберегать от волков. Уж очень они за ним охотятся, — говорил он испуганным родителям. — Забирайте его домой. Там он будет в безопасности.

Петчер неистовствовал. Словно зверь в клетке, метался он из угла в угол.

— Дураки! Самые настоящие дураки! — кричал он в лицо Жульбертону. — Провалить такое верное дело могли только идиоты. Я ведь все предусмотрел, все рассчитал.

Вам оставалось лишь проглотить разжеванное. Но вы, оказывается, и этого не сумели. Даже с мальчишкой не смогли справиться.

Жульбертон молчал. В голове проносились всевозможные мысли, одна другой мрачнее, одна другой безотраднее. «Как все-таки глупо ускользнул из моих рук этот мальчишка! — с горечью думал он. — А ведь вместе с ним ускользнула и тайна. Такой промах может привести к роковому концу». Жульбертон немало слышал о повадках полковника Темплера. Вряд ли он простит ему эту оплошность. Такие, как Темплер, не прощают. — Нет! Нет, вы не правы, — вдруг выкрикнул он. — Это железо! Только железо могло вынести такой удар. Вы знаете, что я был в известной школе, там нас учили, как нужно бить. От такого удара должен погибнуть медведь. А этот звереныш выжил. Кто мог ожидать? Это чудо?

— Так и знал! Я так и знал! — вскакивая с кресла, за орал Петчер. — Все, что исходит от русских, вы хотите пред ставить как чудо и этим отвести от себя вину. А сколько раз я предупреждал вас о хитрости и коварстве русских!

Сколько раз я говорил вам, что им ни в чем нельзя доверять. Скажите, разве мало видели мы примеров их коварства? Ведь они и раньше не раз путали наши планы. Вот что следовало бы вам помнить, господин Жульбертон, а не прикрываться чудом.

Он скрипнул зубами.