— Рабочие просят, чтобы вы отказались снимать и грузить оборудование, — ответил Папахин. — Пусть оно останется здесь.

— Для рабочих? — улыбаясь, спросил австриец.

— Угадал. Для рабочих.

— Хорошо, — согласился Отливак, — я переговорю со своими товарищами и скажу ответ. Мы против власти, не желающей отправить нас домой. Еще против потому, что она плохо относится к рабочим. Мы это видим. Подождите здесь, я скоро вернусь, — и, попыхивая трубочкой, пошел к молча стоящим у барака товарищам.

Ожидая ответа, делегаты завязали с оставшимися военнопленными беседу.

— Есть среди вас большевики? — спросил Папахин, обратившись к высокому, худому немцу с большим сизым шрамом на щеке.

Немец задумчиво покачал головой.

— Нет. Среди нас много социал-демократов, про большевиков я не слыхал.

— Как вы смотрите на Советскую власть?

— Мы ее плохо знаем, однако среди нас есть люди, которые хотят, чтобы Советская власть была и в Германии. Их немного, но все же они есть.

— А как вы смотрите на колчаковскую власть? Немец сердито махнул рукой, ответил одним словом:

— Сволочи!

Отливак вернулся с торжествующей улыбкой, пыхнув облачком дыма, сказал:

— Я говорил со своими товарищами. Мы не будем работать на своих врагов, они держат нас в плену. Мы хотим поддерживать рабочих. Нас плохо кормят, если можете, помогите. В долгу не останемся.

На следующий день к лагерю потянулись десятки женщин, стариков, ребятишек. Они несли хлеб, картошку, махорку. С военнопленными были завязаны тесные отношения.

Карабашцы хорошо знали повадки Рихтера. Знали, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели. По предложению Папахина на заводе и рудниках создали боевые группы. Перед ними ставилась задача срывать распоряжения администрации по демонтажу оборудования.

Рихтер был искренне убежден, что руководить таким сложным предприятием, каким был Карабаш, могут только английские и немецкие специалисты. Русских же он считал способными только для черноврй работы. «Их дело спину гнуть, а наше — пальцем указывать», — говорил он, когда речь шла о русских людях.

Он твердо верил, что русские никогда не смогут пустить завод без иностранцев, без оборудования, которое он намеревался вывезти.

Совсем иначе обо всем этом думал Папахин и сами рабочие. Карабашцы, построившие завод и рудники собственными руками, знающие каждый его винтик, каждый рычаг, были убеждены, что они могут обойтись и без посторонней опеки. Папахин был убежден, что если завод не будет разоружен, рабочие смогут управлять им без чужаков.

И вот ближайшие несколько дней должны были решить, удастся ли англичанам осуществить свое намерение и оставить завод непригодным для дальнейшей работы.

Трофим Трофимович напрягал все силы организации, стремясь опередить Рихтера. При помощи вернувшегося в Карабаш Федора Зуева он разработал план предстоящей схватки и теперь обсуждал его с ближайшими помощниками, стремясь привлечь к Делу как можно больше рабочих.

— Собранья надо, — блестя черными глазами, предлагал Зарип. — Тайнай собранья назначать. Русский, татарин, башкир, все аулом гулять надо. Ты говоришь, я говоришь, Дуня говорит, якши будет…

— Нет, не годится, — отвергла предложение Зарипа Дуня. — На такое тайное собрание сам Рихтер явиться может. Много народа собирать сейчас не следует.

— Верно, — согласился Папахин, — но и тянуть нельзя. Все должно быть сделано в течение одних суток. Иначе опоздаем.

— Тогда давай стафета гонять, — снова предложил Зарип.

С этим предложением Зарипа согласились все. Решили отправить по заводу и рудникам устное указание с таким расчетом, чтобы, не подвергая опасности актив, распространить директиву от одного нужного человека к другому.

Эстафета содержала всего несколько слов и предназначалась для надежных людей, могущих возглавить борьбу за спасение завода.

Жизнь эстафеты началась сейчас же после окончания совещания. Вернувшись на Смирновскую шахту как раз в начале первой смены, Федор Зуев остановил молодого черномазого машиниста подъемника. Через минуту машинист подозвал к себе идущего на смену донщика. Тому потребовалось за чем-то зайти в паровую. Второй кочегар паровой еще вчера собирался сбегать по какому-то делу на соседнюю шахту.

Зарип по пути заглянул на завод. Дуня зашла в депо железнодорожников.

Через несколько часов нужные люди были оповещены.