— За-во-од, — брезгливо косясь на Хальникова, протянул Якушев.

— Вот эти заводы ваши большевиков нам и наплодили. А они хвать за горло и давай душить. Поместье-то мое и сейчас под их лапой, понимаете, а он мне про заводы дурацкие, про конкуренцию сказки рассказывает. Эх вы, тюти…

Хальников старался избегать споров с помещиком. Говорили, что брат Якушева вот-вот снова начнет ворочать делами. «Эх и везет же дуракам, — думал Хальников, украдкой бросая на помещика злобные взгляды. — Дубиной был, ею и остался, а вот что ты сделаешь, опять приходится угождать этому идиоту».

Рихтер пришел в управу, почерневший от злобы. Ночью вспыхнул пожар на лесном и дровяном складах. Завод остался без дров, без крепежного материала.

— Они! Все это их рук дело, — бросая на председателя злые взгляды, говорил Рихтер. — Склады подожгли сразу в нескольких местах. Остались, значит, большевики, не всех собрал есаул. Церемонимся, а они вон что делают. По самому больному месту ударили.

У Кучеренко тряслись руки, лицо позеленело, однако, стараясь успокоить Рихтера, он неуверенно сказал:

— Может, это случайно. От неосторожности загорелось…

Большевиков в Карабаше сейчас как будто бы не видно.

— Не говорите, чего не знаете, — оборвал его Рихтер.

Не видно… А мне сегодня сказали, что Папахин в Кара баше появился. Это что, не большевик.

Кучеренко на миг замер, потом схватился за голову.

— Папахин? Да откуда он взялся? Вот еще беда на на шу голову. И когда только мы от них отмучаемся. То Ершов мутил всех, теперь — Папахин появился.

Сидевший у стола Якушев ехидно захихикал.

— А я что толковал вам. Сами расплодили… Растут могильщики, понимаете… Вот сегодня склады сожгли, а завтра до завода доберутся, нас прикончат. Спровадили несколько человек и думаете все… Без зеленой улицы все равно не обойтись, вот как, понимаете…

— Папахина надо найти, — предложил Хальников. — Поймать и голову набок свернуть.

— Найти бы не плохо, — согласился Кучеренко, — да вот как?

— Как, как? — передразнил председателя Якушев. — Выпороть каждого десятого, скажут.

На следующий день в Карабаше снова начались аресты. Опять пошли в ход кулаки, загуляла нагайка. Новая власть утверждала «демократию».

Но Папахина найти так и не удалось.

Карабашцы или молчали, или твердили: «Не знаем, не слыхали…»

Гроза разразилась с заходом солнца. От оглушающих, почти беспрерывных ударов вздрагивала земля, глухо шелестели листвой тысячи деревьев, попрятались птицы и звери.

Нужно было искать укрытия, и Алексей выбрал место под выступом скалы. Оно было прикрыто нависшей каменной громадой, а собранные сухие листья оказались хорошей подстилкой.

Дождь подошел плотной косой стеной. Отодвинувшись поглубже в укрытие, Алексей накрыл шинелью ноющие ноги и, сомкнув уставшие глаза, пытался оторваться от тяготивших его дум. Это ему долго не удавалось.

Но вот в голове все перепуталось, и Алексей увидел приближающуюся к нему мать. Потом она исчезла и появилась вновь. Так повторилось много раз. Обрадовавшись, Алексей хотел взять ее за руку, но она сделала знак, чтобы он лежал. У матери совсем седые волосы, резкие морщины на лбу и около рта. Нагнувшись к Алексею и гневно блеснув глазами, она глухо заговорила. Мать говорила, перемешивая речь с рыданиями и проклятиями. Но Алексей понял ее слова: «Это они виноваты, чужаки. Это их рук дело. Отомсти им, Алеша».

Мать тревожно обернулась, потом радостно заулыбалась подошедшему Даниле Ивановичу. Маркин с благодарностью пожал Марье руку, ласково погладил Алексея по волосам и, поправив на голове потрепанный картуз, сказал:

— Она права. Полчища чужаков хлынули на нашу землю. К ним офицерье, буржуазия, кулачье потянулось.

Снова хотят кровь сосать из нас. На вот винтовку. Я тоже с тобой пойду. Раз подниматься, значит всей силой навалиться надо, раздавить эту подлую гадину.

Данила Иванович хотел сказать еще что-то, но между ним и Алексеем встал Захар Михайлович. «Значит, жив он, — обрадовался Алексей, — тоже, наверное, за винтовку возьмется. Теперь не пропадем». Но Ершов тут же исчез.

На место матери и Маркина сейчас же встал Петчер и есаул.

— Он отобрал у меня землю, а самого столкнул в шахту, — показывая на Алексея, жаловался есаул. — Что я должен с ним делать?

— Таких нужно уничтожать, всех до одного, — прохрипел Петчер, — превратить в навоз.

Есаул недовольно хмыкнул, со злобой посмотрел на Петчера.

— Это только легко сказать. Я давно занимаюсь уничтожением большевиков, а их становится все больше и больше.

— Но теперь им пришел конец, — продолжал Петчер.