Капитан Уитмер, выглядящий просто огромным в своем бронежилете, подозвал к себе всех лейтенантов и сержантов. Я подошел, ожидая услышать сообщение об очередных изменениях в планах или правилах задействования сил и средств.

— Если вы что-нибудь напутаете и хоть один пехотинец во время вылазки будет убит, — сказал капитан без преамбулы, — я самолично пущу пулю вам в лоб.

Штаб-сержант схватил меня за руку и потащил в ангар.

— Вы пожалеете, что не взяли с собой минометчиков, сэр, совсем скоро эти хаджи пойдут на ваш периметр.

Тон у него был шутливый, но я-то знал, что он очень хочет поехать с нами. Прежде чем я успел ему ответить, по внутренней связи объявили: «Посадка на вертолет». Штаб-сержант похлопал меня по плечу:

— Вернитесь живым.

Я повел колонну к ведущему вертолету, на нем краской было выведено название: «Крадущаяся смерть». Сосчитал своих пехотинцев, все правильно — тридцать. Тридцать первое, последнее, место мое. На полетной палубе, чуть дальше, гудели еще два вертолета «СН-53». Один из них повезет еще тридцать солдат, а третий полетит пустым, чтобы вывезти людей, потерпевших крушение на вертолете «Блэк Хоук», и доставить их назад на авианосец.

Наши с Патриком взводы были перемешаны, так что на моем вертолете сидела половина людей Патрика и наоборот. Это было сделано на тот случай, если один из вертолетов будет по каким-либо причинам выведен из строя. Шум двигателя становился все сильней — мы взлетали с палубы «Пелелиу».

Я всегда занимался спортом, и последние годы моей жизни тоже были схожи со спортом. ШПО была игрой. Полевые учения в ШОСП были «игрой в игру». Победа.

Поражение. Кодовые слова — такие, как «тачдаун» и «мяч вне игры». Но в вертолете ощущение игры как ветром сдуло. Мне казалось, что я совершаю самый важный поступок в своей жизни.

Пилот по рации сообщил о пятиминутной готовности — пять минут до того момента, когда наши ботинки коснутся земли.

Вскоре вертолет выпустил шасси, трап был опущен. Я выбежал наружу, повернулся налево, чтобы не закрутиться в рулевой винт. Штаб-сержант Ло и его пулеметчики безмолвно двигались в северном направлении. Они встанут по периметру и будут обеспечивать безопасность разбитого вертолета «Блэк Хоук».

Было темно, но, несмотря на это, я увидел группу морских пехотинцев, собравшихся в кучу, и поспешил к ним. Рядом с капитаном Уитмером стоял пакистанский офицер. Они вместе смеялись над чем-то, как будто находились на коктейль-приеме. Я, по сравнению с ними, выглядел агрессивным — в полном походном снаряжении, при оружии.

— Лейтенант Фик, это майор Мэгид.

— Рад познакомиться с вами, сэр.

Я кинул взгляд на любезно улыбающегося капитана Уитмера.

Майор был худощавым, его форма была украшена орденскими ленточками и массивными плетеными эполетами.

— Не бойтесь. Мы организовали трехслойную защиту, вы в хороших руках, — сказал майор, слегка кивнув головой. — Как вы относитесь к чашечке чаю?

Чай аккуратно налили в потрескавшиеся фарфоровые чашки. Он явно отдавал козьим молоком. Мои руки были в перчатках, чашку держать было неудобно. Я выпил чай буквально залпом: не хотелось обижать майора, но и к своим обязанностям я должен был вернуться так быстро, как мог. Мои первые боевые деяния никак не могут быть посвящены распиванию чая. Тишина вдруг нарушилась каким-то долгим диким воплем — возможно, это муэдзин призывал правоверных к утренней молитве.

Штаб-сержант Ло со своими пехотинцами уже были на месте, взвод Патрика занял позиции вокруг нас. Команды переговаривались при помощи раций, в основном информируя друг друга о местах расположения пакистанских солдат. Надев очки с ночным видением, я сканировал горизонт, ища вспышки стреляющего оружия. Ничего. Я поговорил с пилотами вертолетов «Кобра», которые могли видеть намного большее расстояние, чем я. Они также не заметили ничего настораживающего.

Группа обезвреживания неразорвавшихся боеприпасов, с ротой «Браво» по периметру, осторожно передвигалась к потерпевшему крушение вертолету. Они оставляли за собой инфракрасные палочки, чтобы пометить безопасные пути отхода.

Если не удастся поднять «Блэк Хоук», мы планировали использовать зажигательные гранаты, чтобы поджечь кабину летчика и трансмиссию, затем при помощи взрывчатки взорвать хвостовую балку. Но пилоту удалось со второй попытки под тать поврежденный «Блэк Хоук» в воздух, и он медленно полетел на юг. Восточное небо только начало рассветать.

Я подал сигнал по рации, и команда Ло покинула свои позиции по заданному периметру. Медленно отходил и взвод Патрика. Мы направлялись к одной точек взлетно-посадочной полосе. Вертолеты «Кобра» летели на малой высоте, напоминая, что на этой территории мы находимся не одни.

Убедившись в том, что все наши солдаты успешно сели в вертолеты, мы с Патриком сели в них последними — закинули свои рюкзаки в вертолет, когда трап уже поднимался, а потом и сами запрыгнули на борт. Я посмотрел на часы. Было тать часов утра. Мы провели на земле Пакистана ровно сорок две минуты.

Через девяносто минут мы были на взлетной палубе «Пелелиу» — как раз вовремя, чтобы съесть омлет в офицерской кают-компании.

Я проспал практически до вечера, устав больше от выброса адреналина в кровь, чем от бессонной ночи. Около четырех часов пополудни я ощутил на своем плече руку Патрика. «Военный комендант прилетает на корабль, будет с нами ужинать. Может, ты хочешь отмокнуть и привести себя в порядок?»