– Слушай, ты же известный защитник всех угнетенных и обиженных!.. А Сикти и вообще все Трант-таты безусловно обижены! Надо встать на их защиту, невзирая на все съеденные ими пирожки!

И тут, наконец, Фродо ухмыльнулся своей знаменитой ухмылкой:

– Ты думаешь…

– Конечно! Врежем по зубам, всем, кто протягивает грязные лапы к мозгам беззащитных Трант-татов!

– Врежем!.. – темпераментно присоединился к моему лозунгу хоббит, и в его глазках зажглись привычные огоньки.

– Ну, тогда давай, двигай спать, а завтра займемся всевозможными обидчиками.

Фродо бодро вскочил на ноги и направился к палатке, в которой уже скрылся Твист. По пути он легко потрепал меховую шкуру Второй трети и успокоил его:

– Не боись, кусок Трант-тата, мы тебя в обиду не дадим!

Тот открыл глазки, но ответить ничего не успел, поскольку Фродо уже нырнул на свое спальное место.

А ночь, наконец-то, вступила в свои права. Небо сделалось черным с легким коричневатым оттенком, и охряные звезды перемаргивались в вышине, словно готовили какую-то загадочную шутку для копошащихся внизу людишек.

Я прислонился спиной к скале и принялся наблюдать за звездным перемигиванием. Горелочка посреди лагеря зашипела и погасла, выработав, по-видимому, все свое горючее. Лагерь окончательно погрузился в темноту, только палатки чуть белели, да поблескивали иногда глазки Второй трети.

«Интересно, – подумалось мне, – Эти Трант-таты спят когда-нибудь, хотя бы по очереди».

Чуть левее меня, у самой скалы, раздался слабый шорох, и я, быстро обернувшись, поймал промельк темной тени, быстро взбиравшейся вверх по отвесной стене.

«Ну вот, еще одна треть нашего друга выбралась из пещеры…»

Потом мои мысли перешли на другое. Мне неожиданно подумалось, что наше нынешнее путешествие проходит не в пример предыдущему спокойнее. Ни тебе погони, ни плена и одиночных камер. Рыцарями Храма даже и не пахнет! Красота!.. И скукотища!.. Королевство Кины из рыцарского романа превратилось в хроники каких-нибудь Борджа – ни подвигов, ни славы, сплошные тайные заговоры и интриги. Ни одного явного грозного врага – все какие-то мелкотравчатые негодяи!

И такая у меня в груди поднялась обида, словно это королевство было виновато, что я из грозного, могучего мага – Гэндальфа Серого Конца превратился в шута. Пусть даже в личного шута королевы Кины.

Не хотел я быть шутом! Не хотел!

– Все, шут, моя очередь дежурить… – раздался у меня над ухом добродушный басовитый шепот тролля.

«Вот, – горько подумал я, – И для друзей я стал шутом!»

Я молча поднялся со своего места и потопал к прогоревшей горелке, где валялся распотрошенный тюк. Вытащив большое тонкое одеяло, я завернулся в него и улегся прямо на землю, положив голову на тюк.

Через несколько минут я спал.

И видел сон…

Я шагал по яркому весеннему лугу. Мои тяжелые черные ботфорты безжалостно приминали мягкую изумрудную травку, длинные полы серого плаща тяжело перекатывающимися складками охватывали мои ноги, затрудняя шаги, на голову давила тяжелая шляпа, цепляющаяся своим высоченным конусом за низко пробегающие облака, а волочащийся по земле шарф, словно живое злобное существо, хватался за малейшие неровности почвы, норовя придушить меня захлестнувшим шею концом.

И все-таки я был счастлив! Справа, рядом со мной шла Кина. Правда, я ее не видел, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что она здесь, что она рядом, что она, возможно, сейчас заговорит со мной!..

Со мной заговорили, вот только голос был совсем не моей королевы. Неожиданно для себя я услышал безразлично-чарующий голос советника Юрги:

– Вот, оказывается, ты куда подевался, шут!.. А я все думаю, где это он бродит?.. И бороду, смотрю, нацепил, все под Гэндальфа косишь? И не надоело?..

– Не слушай его, Гэндальф, – раздался рядом со мной голосок Кины, – Этот Юрга – такой пошляк… И почему я назначила его своим советником? Ума не приложу!..

– Фу, королева, как не стыдно говорить такие слова о своем лучшем… слуге… Который, к тому же надеется стать…

– Ты представляешь, Гэндальф, – перебила советника Кина, – Это животное надеется стать моим мужем! Как тебе такая перспектива?! Но ты его не слушай. Расскажи мне лучше, почему ты ушел из Замка, почему оставил меня одну на съедение этому негодяю?