– А зачем он тебе? – в свою очередь поинтересовался тролль, бросив на человечка красновато блеснувший взгляд. Загонщик под этим взглядом слегка вздрогнул и, решив, что этот огромный шерстяной верзила с такими страшенными малюсенькими глазками и должен быть тем самым кошмарным, несуществующим волшебником Гэндальфом, рухнул перед троллем на колени:

– Прости меня, величайший из ныне живущих магов, в моем невежестве и неверии. Во всем виноват королевский указ, сбивший меня с толку, а я всегда верил в существование могучего Гэндальфа. Тем более, что я сам слышал рассказ доблестного Шалая о Братстве Конца!

Ребята с большим интересом выслушали речь маленького оборвыша, а затем тролль гулко кашлянул и высказался:

– Мужик, ты что, припадочный?.. Какой я тебе Гэндальф? Могучий Гэндальф вон стоит, – он кивнул в мою сторону, – А я могучий Душегуб… Понял?

– А я – могучий Фродо! – тут же добавил хоббит.

– На, вот, покушай, – протянула Эльнорда оборванному загонщику бутерброд с колбасой.

Тот схватил бутерброд обеими руками и повернулся ко мне:

– Ты – Гэндальф?

В его голосе под самую завязку плескалось недоверие.

Я кивнул:

– Что, не похож?..

– На тебе странные одежды, и лицом ты слишком молод для такого славного имени… – осторожно ответил оборванный загонщик и вонзил зубы в свой бутерброд.

Надо сказать, что ел Агрот Великолепный крайне неаккуратно, торопливо, не жуя, давясь. В несколько секунд запихнув в рот все, что у него было в руках, он выпучил глаза и лишь со второго раза смог проглотить нажеванное. Переведя дух, он воззрился на второй бутерброд, который протягивала ему Эльнорда, и буквально пропел:

– Благодарствую, о прекрасная девица, пусть твоя красота и твое доброе имя пребудут вовеки в людской памяти, пусть судьба пошлет тебе в супруги принца – наследника великого престола, и пусть духи земли благословят твое чрево двенадцатью прекрасными детьми!..

С этими словами прожорливый загонщик-маг выхватил из рук опешившей эльфийки еду и вновь принялся набивать рот. Эльнорда покачала головой:

– Ну и пожелания!.. Двенадцать детей! Осчастливил, гад!

– Двенадцать маленьких эльфят и все ужасно есть хотят… – пропел веселый Фродо.

– Ну, это все-таки не так страшно, как двенадцать маленьких троллят… – задумчиво добавил Душегуб.

Мы с сочувствием посмотрели на него и замолчали.

Слопав второй бутерброд, оборванный королевский загонщик масляным взглядом посмотрел на Эльнорду и спросил:

– Мясо какого животного кладешь ты на твой великолепный хлеб, прекраснейшая из посудомоек?

– Что?! – немедленно повернулась к нему эльфийка, мгновенно превратившаяся в разгневанную фурию. В руке у нее сверкала шпага, кончик которой упирался в желудок несчастного. Тот совершенно не ожидал такого превращения, а потому страшно побледнел и застыл, боясь пошевелиться.

– Ты кого это, чумазая образина, посудомойкой назвал?!

– Я… прекраснейшей… чудеснейшей… шестнадцать дивных деток… – пролепетала в ответ нечто совершенно нечленораздельное «чумазая образина».

– Я говорил, не надо его кормить! – тут же вмешался Фродо, – Смотрите, что с ним наши харчи сделали, совсем мужик разум потерял.

Фродо встал с травы, подошел к Агроту, отодвинув в сторону острие Эльнордовой шпаги и с сочувствием спросил:

– Ну что, согласен, что переедать нехорошо?..

Тот отрицательно помотал головой и, видимо, чуть придя в себя, начал путано пояснять:

– Я не сыт… Я только хотел спросить насчет… что сверху лежало… очень вкусно… но ваша служанка…

Кончик шпаги описал замысловатую кривую и снова уперся в живот Великолепного.

– Это кто служанка?!

Было видно, что Эльнорда совершенно озверела от нанесенных оскорблений. Я решил вмешаться, но не успел.

– Нет вы посмотрите на него! – заверещал хоббит, – Сожрал все наши запасы и «не сыт»! Да это не Агрот, а оглоед какой-то! Не углядишь – он и мешки наши сжует!

– Кто служанка?! – вновь раздался вопль потерявшей человеческий вид эльфийки.

– Эльнорда, отдай его мне, – вмешался, поднимаясь с земли Душегуб, – Я его на хлеб намажу!..

И вот, когда все мы оказались на ногах Агрот Великолепный… сел. Видимо, вид поднимающегося с земли Душегуба добил его окончательно, поскольку он не только сел, он еще закатил глаза и повалился наземь. Все члены моей команды в разной степени изумления уставились на бездыханное тело.

– Ну, ребята, вы привели в полную негодность нашего проводника, – сдерживая улыбку проворчал я.