Оставив откинувшегося на спинку стула художника с телохранителями, они прошли через сад к бассейну. Хэмптон Паркер говорил, как бы размышляя вслух, но уверенным тоном человека, привыкшего, что его слушают. Вызванное похищением Буна потрясение заставило его задуматься о собственной жизни — большая часть ее прошла в самолетах и кабинетах, в погоне за сделками и деньгами, с которыми он не знал, что делать. Когда выпадало время, он ради собственного удовольствия разнообразил инвестиции — ничего крупного: островок в Карибском море, старый известный ресторан в Париже, несколько миль участка ловли лосося в Шотландии. Смолк, глядя на темнеющие за долиной горы.

— Буну понравились эти места, — заметил он. — Мы говорили с ним днем. Много говорили. И знаете что? Он пока не хочет возвращаться в Штаты. Говорит, что хочет поработать у мадам Понс, чтобы стать настоящим шеф-поваром.

— Он ей нравится, — сказал Саймон. — Никаких проблем.

Паркер сухо усмехнулся.

— Кажется, тут еще дело в девчушке. Откуда она?

— Живет здесь рядом. Дочка хозяина кафе.

— Похоже, милая крошка, — вздохнул Паркер. Загорелое лицо снова стало серьезным. — Вы уж меня извините. Я слишком стар, чтобы ходить вокруг да около. У меня к вам деловое предложение.

Они вошли в павильон и расположились в глубоких плетеных креслах, глядя на подсвеченную воду. Немного помолчав, Паркер улыбнулся Саймону.

— Можете в любой момент сказать, чтобы я заткнулся, — начал он, — но вот что у меня на уме. — Прикурив сигарету от видавшей виды серебряной «Зиппо», громко щелкнул крышкой. — Мне хочется пожить для себя, уделить больше внимания семье, иметь больше таких вечеров, как этот. — Глубоко затянувшись, наклонился вперед. — Хватаюсь за массу дел. Кажется, это относится к большинству из тех, кто начинал с нуля. Все мы считаем себя незаменимыми и всюду суем свой нос. Глупо, но такова уж человеческая натура. Наверное, сами не раз замечали.

Саймон кивнул, вспомнив некоторых своих старых клиентов — выбившихся из низов одаренных людей, не умеющих устоять перед мелочами.

— Диктаторы не любят передоверять дела другим, — заметил он.

— Верно. На этом и ломаются. — Паркер ухмыльнулся. — Так вот, перед вами диктатор, который под старость поумнел. — Он перешел на деловой тон. — О’кей. Одна из моих крупных проблем — это реклама. Как сказал один малый, половина денег, что я трачу на рекламу, вероятно, выбрасывается на ветер; беда в том, что я не знаю, какая половина.

— Это сказал лорд Леверхалм, — вставил Саймон.

Паркер кивнул.

— Он попал в самую точку. Короче, в будущем году намечаем бюджет где-то около полумиллиарда долларов. Изрядная куча монет, и у меня просто не хватает времени удержаться наверху.

— А как ваши люди, отвечающие за маркетинг?

— Хорошие, знающие ребята. Но ни у одного нет такого послужного списка, как у вас. — Паркер начал считать по пальцам. — Вы знаете рекламное дело вдоль и поперек, раз. Многого в нем, черт побери, добились, два. Достаточно своих личных денег, чтобы не бояться, что выгонят с работы, потому можете позволить себе подлинно независимое суждение, три. А в-четвертых… просто чувствую, что мы поладим, — снова заулыбался Паркер. — Теперь можете говорить, чтобы я заткнулся.

Польщенный и, надо признать, заинтересованный неожиданным предложением, Саймон поглядел на следившую за ним улыбавшуюся Николь.

— Право, не знаю, что и сказать. Ради интереса, где придется работать?

— Там, где скажете пилоту. Вместе с работой получаете самолет. И подчиняетесь только мне, никому больше.

— Как насчет того, кому давать работу, кому не давать? Имею в виду рекламные агентства.

— Решаете вы.

Глядя на бассейн, Саймон почесал в затылке. Стоит взяться за работу из-за одного того, чтобы увидеть физиономию Зиглера, когда тот встретится с новым клиентом. Полмиллиарда, приятель, так что веди себя как подобает. Весьма заманчиво, особенно если представить, что можно сделать, имея такой бюджет. Если с такими деньгами не добиться от агентств впечатляющих результатов, то уж…

Внезапно охватившее Саймона чувство вины заставило его оглянуться на огни отеля, где Эрнест, должно быть, готовился к следующему дню.

— Господи, не знаю. Я же притащил сюда Эрнеста. Он любит это дело.

— Хороший человек Эрнест. Я наблюдал, как он работает, — поддержал Паркер, разглядывая кончик сигары. — Я и о нем подумал. Предположим, еще одну сделку, еще одну небольшую инвестицию.

— Что вы имеете в виду?

— Предположим, я покупаю отель и ставлю во главе Эрнеста. Иначе был бы дураком, — ухмыльнулся Паркер. — Ну как?

— Довольно дорогой способ брать на работу.

— Я очень богатый человек, Саймон, — сказал он, вставая и глядя на Николь. — Обдумайте, посоветуйтесь. Надеюсь, о чем-нибудь договоримся.

Они глядели ему вслед. Телохранители, встав из-за стола, пристроились сзади. Над спящим дядюшкой Уильямом вились ночные бабочки.

Николь подошла к Саймону и села на колени.

— Тебе интересно, правда? Что-то новое и масштабное?

Саймон погладил ее по руке.

— А как ты?

Она укоризненно покачала головой.