Дронов молча разглядывал его.

— Гуляете? — В комнату вошел парень лет двадцати пяти.

— Сережа, сын, — обронил Дронов.

— Владимир, — представился Новиков.

— Сергей.

Сын был не похож ни на отца, ни на сестру. Худой, юркий. Присел к столу, сам себе налил.

— А огурчики где? Зажала мать. Ну, поехали — за знакомство!

Сам выпил. Сам закусил.

— О чем речь ведете?

Отец сказал тяжело, глядя на Новикова:

— Вот, пришел знакомый Татьяны.

Сын встрепенулся.

— Ну! Жених, что ли, а?

Гость молчал. И отец тоже.

— Или ухажер просто? — Парень рассматривал их обоих с большим интересом.

— Кавалер, — сказал отец, глядя на Новикова.

— Так выпьем?

— Ты не гони, — остановил его отец. — Не суетись. Пойди помоги матери.

— Что? — удивился сын.

— Иди, сказал.

Сын посмотрел на графинчик, столкнулся со взглядом отца, вздохнул. Вышел.

— А что вы от меня хотите? — спросил Дронов. — От нас? У вас семья, дети, зачем вам Таня?.. Мы зачем?

— Я люблю Таню, — сказал Новиков.

— Не понимаю, — сказал отец Тани.

Новиков искал слово, но не мог найти, а сидящий напротив человек, отец Тани, смотрел на него тяжелым, немигающим взглядом. И ждал.

— Она… как вам сказать… обижается, не понимает…

Новиков опять не мог найти слова.

— Вы зачем пришли?

— Хотел видеть Таню.

— Ее нет, — сказал отец Тани.

Новиков не знал, что сказать. Молчал и Дронов.

— Я пойду, — сказал Новиков и встал.

Хозяин не удерживал.

Уже в прихожей, когда гость натягивал плащ, щелкнул замок, и вошла Таня. Прошло немногим больше недели, как они виделись в последний раз, но как она изменилась! Это была уже не та девушка, глаза которой светились готовностью радоваться и восхищаться, улыбка у которой не сходила с лица. Была другая Таня — повзрослевшая, пережившая и передумавшая. Глаза куда-то спрятались, лицо было спокойно, прическа — гладкая, строгая, какую обычно носят взрослые женщины.

— Ты? — тихо изумилась она.

— Здравствуй, — сказал гость осторожно.

— Здравствуй, — кивнула она и стала расстегивать пуговицы плаща. — Что ты здесь делаешь?

Ее спокойствие поразило и испугало его. И восхитило. Он неуверенно протянул руки, чтобы помочь ей снять плащ.

Она глянула на него и кивком поблагодарила.

— Спасибо. Я сама.

Взглянула на отца. Улыбнулась.

Дронов смотрел на дочь, будто не видел ее долгое время.

— Вы познакомились?..

— Познакомились, — сказал Новиков несколько поспешно.

Она заглянула в комнату, увидела мать, брата. Улыбнулась матери.

— Здравствуй, мама. Здравствуй, Сережа.

— Обедать будешь? — спросила мать.

— Буду.

Она обернулась на Новикова.

— Интересно, — сказала она. — Интересно. Зачем ты пришел?

— Хотел увидеть тебя, — он попытался улыбнуться.

— Зачем? — Она прикидывала и старалась понять, зачем он, этот человек, пришел сюда и что здесь происходило до ее прихода.

— Поговорить…

— Поговорить? — Ничего, кроме презрения, не было в ее голосе. — Ну говори. — И она посмотрела ему прямо в глаза.

Он молчал.

— Все? — еще раз спросила она. — Все? Можешь идти…

— Так нельзя, — вмешался строго отец. — Говорите, но не ругайтесь.

Она развернулась к отцу и засмеялась ему в лицо.

— Ах, он и тебе успел в душу пролезть? Ты знаешь, кто это?

— Он сказал, — сказал отец.

— Что он сказал?

— Я хочу с тобой поговорить, — сказал Новиков.

— О чем? О чем?! — вскрикнула она. Но вновь овладела собой и сказала спокойно, и это спокойствие было для Новикова самым удивительным, самым страшным и самым восхитительным — Хорошо, пойдем поговорим, — сказала она и распахнула дверь.

Гость наклонил голову.

— До свидания, Иван Васильевич. Извините.

— До свидания, — протянул неопределенно Дронов.

Вышли на лестницу. Стали спускаться вниз.

— Зачем ты пришел в дом? Зачем трогаешь моих родителей? Они чистые, честные люди…

— Да, они мне понравились.

Она замотала головой от негодования.

— Они не могут тебе понравиться. И ты не имеешь права об этом говорить. Не имеешь… Что ты им сказал?

— Сказал, что люблю тебя.

— Что? — У нее вытянулось лицо, она даже не могла справиться с собой. — Ты негодяй! Тебе никого не жаль! Никого!.. Хочешь, чтобы они страдали?..