— Ты наводил справки о них в головном офисе?

— Там говорят, что никогда о них не слышали, учитель.

Мужчина на троне плавно поднял одну руку с подлокотника и поднес ее к подбородку. То, что исследователи приехали в Лангедок, его совсем не удивило. Наверняка именно здесь они наткнулись на Кольцо Монсегюра. Но вот какое отношение они имели к экологам? Вероятно, это было задумано для отвлечения внимания. А это могло значить лишь одно: они занимались очень важным проектом, за которым стоят очень влиятельные покровители.

— У тебя есть идеи о его местонахождении?

— Не совсем, но в данный момент одно подразделение Общества по защите окружающей среды работает в Лангедоке. В головном офисе это отрицают. Но, может быть, здесь есть взаимосвязь.

— А чем занимается отделение и Лангедоке?

— Кажется, там эпидемия бешенства. Поэтому они оцепили довольно большую территорию.

— А где именно?

— В Сен-Пьер-дю-Буа, учитель.

Учитель замолчал на несколько минут. Он узнал достаточно.

— Вы оба свободны, — приказал он.

Слуги Велиала покорно кивнули и бесшумно удалились.

Некоторое время он так и сидел в тени своего трона, довольно улыбаясь. Вот так подарочек! Профессор Лавелл собственной персоной в Лангедоке, и у него вся информация о Кольце Монсегюра!

Руке Велиала настало время выпустить свои когти.

9 мая, кабинет мэра, Сен-Пьер-дю-Буа.

Дидье Фавель кипел от ярости. Кое-кто утверждал, что вывести его из себя не составляет особого труда. Но это было не так. На самом деле он был довольно терпеливым человеком. Он всегда старался угодить всем и оказать каждому достаточное внимание. И, черт возьми, он рассчитывал на то, что ему будут отвечать тем же! Он действительно не придавал особого значения уму или самоотверженности окружающих, но люди должны были уважать его. Он требовал не слишком многого от тех, для кого делал столько добра. Но иногда у него возникало чувство, что вокруг него собрались полные идиоты!

И сегодня был именно такой день.

Люк продал свой отель. Отель «Де ля Гранж». Просто так взял и продал!

Можно же было хотя бы поделиться своими планами, не говоря уже о том, чтобы выбрать более подходящий для такого мероприятия день. В конце концов, кто в этом городе мэр!

В свое время он очень поддерживал Люка: помогал с получением лицензии, использовал для него свои старые связи и даже развесил по всему аэропорту в Безье рекламу, не говоря уже о разных дотациях. Да что там говорить, они же вместе занялись привлечением туристов в Сен-Пьер-дю-Буа. А теперь он не нашел ничего лучшего, как продать свой отель какой-то дуре из Женевы.

Дидье Фавель от души налил себе коньяка и выпил его одним махом.

Проклятье, да что такого она могла ему предложить? Сто миллионов евро? Казино в Монако? Или место в Европарламенте?

Мэр налил себе еще бокал и, намереваясь подойти к окну, резко встал из своего кресла, но бедра предательски застряли. От внезапной остановки содержимое бокала чуть не выплеснулось наружу. И тогда мэр в бешенстве пнул кресло ногой. Но тут же пожалел об этом, почувствовав резкую боль. Глубоко обиженный, с ноющей ногой, он подошел к подоконнику.

— Проклятье!

Покачивая головой, мэр всматривался в вечерние сумерки. Сейчас у него не было абсолютно никаких идей, как избавиться от исследователей более-менее деликатно. Теперь они наверняка чувствуют себя как дома в частном отеле. И не стоит удивляться, если всех гостей потихоньку выпроводят оттуда. И уже спустя неделю целые толпы ученых будут штурмовать их город и разбивать свои палатки на радость «Обществу по защите окружающей среды».

Он задавал себе одни и тот же вопрос: как часто Организация Объединенных Наций в Женеве выкупает отели, чтобы поддерживать исследования эпидемии бешенства в южной Франции…

И еще он спрашивал себя, как часто важные промышленники из Парижа бывают заинтересованы в том, чтобы те же самые исследования были прекращены.

Очевидно, речь шла не просто о паре мертвых лис, пусть даже его помощник был удовлетворен таким объяснением.

Но, с другой стороны, он никогда не мог найти общий язык с Левазье. Может быть, как профессионал он был и хорош, но не имел ни малейшего представления ни о политике, ни об экономике. Он даже не хотел ничего слышать о туризме. Наоборот: лесничий планировал устроить здесь заповедник, и все из-за пары проклятых баранов и какой-то редкой меч-травы, или что там у него было?

Нет, там было что-то другое. Что пахло большим делом. Может быть, там нашли труп, и теперь Интерпол вступил в игру? Или старый бункер с останками какого-нибудь видного военного деятеля? А вдруг там раскрыли шпиона или что-то в этом роде? Или — еще хуже — это имеет отношение к нелегальному захоронению радиоактивных отходов?

В любом случае это должно быть настоящей сенсацией, раз уж в Париже этим так интересуются.

Дидье Фавель прокручивал эту ситуацию снова и снова. Нет, глупым он не был. Иначе бы он никогда не получил этот пост и не достиг бы таких успехов. Он взвешивал положение и свои возможности. По большому счету, он даже был благодарен Люку, потому что продажа отеля сделала очевидными масштабы этого предприятия. Оставалось только проверить, сможет ли он с этим справиться.