— Вот что еще, Патрик…

— Да?

— Мне важно, чтобы мы сейчас поговорили об этом и вы кое-что пообещали мне.

Патрик не догадывался, о чем пойдет речь. Но внезапно он заметил, что вокруг его соседки появилась яркая аура. Он смотрел на Штефани сбоку. Ее лицо было в тени, но, несмотря на это, волосы почему-то светились. Ему показалось, что его сердце замерло на минуту. Такое у него уже было когда-то, но очень давно, еще в юности. Кровь снова прилила к конечностям, как тогда, в пещере, но почти сразу же по телу пробежал холодок. Патрик пришел в замешательство, но то, что сейчас с ним происходило, было не возбуждением, а страхом. Страхом, что она может отвернуться от него и исчезнуть, как мираж, а он так хотел снова прикоснуться к ней!

— Вы меня вообще слушаете?

— Что? О, да. Простите, я задумался. Что вы сказали?

— Вы должны кое-что пообещать мне, Патрик.

— Да, конечно, а о чем речь?

— О пещере. Она неприкосновенна. Она слишком сильна. И предназначена далеко не для каждого человека. Вы не должны ничего о ней рассказывать. И уж тем более членам этой секты. Они не должны узнать тайну нашей пещеры!

— Да, но они знают уже как минимум то, где она находится. Честно говоря, я и не собирался рассказывать им, как туда можно пройти.

— Поклянитесь.

— Что, простите?

— Вы должны поклясться. В том, что никогда не разболтаете тайну пещеры. Достаточно уже того, что Элейн в курсе.

— Я вас умоляю! Она же наша работодательница. И потом, мы ведь не выслали ей отчет, о котором она так мечтает.

— Поклянитесь!

— Бог мой, хорошо. Я обещаю вам.

— Поклянитесь жизнью Мадлен!

— Моей выдуманной дочери?

— Нет, жизнью вашей младшей сестры Мадлен.

Патрик неожиданно резко повернул руль, но тут же опомнился и выровнял автомобиль. Потом он сбавил газ и перевел дух.

— Откуда вы знаете?! — вырвалось у него.

— Вы очень любили ее и всегда обращались с ней как с настоящей принцессой. А она называла вас своим золотым принцем. Она умерла двадцать лет назад от рака. Уснула и не проснулась. Вы думали, что если бы у вас было больше денег на лечение в частной клинике, то все можно было бы изменить, продлить ее жизнь.

Патрик молча смотрел на дорогу. В горле стоял комок.

— И с тех самых пор, — продолжала Штефани, — вы постоянно ищете настоящего золотого принца, Эльдорадо… Разве не так?

Патрик молчал.

— Но вы знаете не хуже меня, что прошлого не вернуть. Вы можете стать баснословно богатым, но ни за какие деньги на свете вы не оживите ее. Однако кое-что вы все же в силах изменить — будущее. И сейчас у вас появилась возможность сделать добро: не допустить того, чтобы пещера и ее тайна попали в плохие руки. Патрик, я умоляю вас!

Ответом был глубокий вздох. Патрик помолчал еще несколько минут, а потом снова завел машину. Сначала он ехал очень медленно, потом более уверенно.

— Я клянусь, — сказал он в конце концов.

Когда Питер очнулся, то обнаружил себя стоящим на коленях. Голова была опущена на грудь. Подняв ее, он почувствовал легкое головокружение. Он приоткрыл глаза и узнал каменный свод. Значит, он все еще был под землей. Он все еще был… заложником!

Руки Питера были раскинуты, а ноющие запястья — закованы в металлические наручники и короткими цепями подтянуты к стенам. Вот почему он стоял на коленях, а не лежал на полу: весь его вес держался на прикованных руках.

Питер хотел встать, но давалось это нелегко. Его физическая форма и объемы тела не терпели резких движений. А кроме того, он с удивлением обнаружил, что и ноги красовались в железных манжетах с цепями. Вообще, то пространство, в котором он находился, позволяло Питеру лишь встать на ноги и выпрямиться. Больше ничего.

Когда кровь вновь стала приливать к ногам, они начали чесаться. Видимо, какое-то время он был без сознания. Теперь у Питера появилась возможность осмотреться.

Он находился у стены одного выступа, который возвышался на уровне трех-четырех метров над просторным залом. Подобно тому, как это выглядит в среднем нефе церкви, потолок держался на длинном ряду каменных колонн, образуя крестовый свод. Высота его достигала десяти метров.

Дрожащий свет несметного количества свечей заставлял тени плясать на стенах. Не сразу Питер заметил, что свечи были исключительно черного цвета. Тут он вспомнил, что находится во власти людей, относящихся к сатанистской секте. Настоящая жизнь не признает клише, как однажды правильно заметил француз. Можно подумать, цвет свечки способен что-нибудь изменить. Хотя, с другой стороны, подумал он, разве другие секты не делают то же самое? Неважные предметы, кажущиеся бесполезными жесты или слова приобретают свое влияние благодаря значению, которое им приписывают.