Олли прекрасно знала, чем вызвано это недовольство: звон колокольчика раздавался теперь лишь в исключительных случаях, а откликался на него только Сирил. Поэтому, поприветствовав своего будущего свекра, Олли испытала разве что не злорадство — у Элеоноры Блэкмур появился еще один повод для раздражения.

— Решил навестить своих детей, а заодно и проведать бывшую жену, — сказал Говард удивленному сыну. — Захватил с собой кое-что, — кивнул он на небольшой чемоданчик. — Надо бы обследовать Нору. По-моему, эта ее болезнь слишком затянулась.

Олли заметила, что в темных глазах свекра блеснул странный огонек.

— Что-то мне подсказывает, ты ее не очень обрадуешь, — улыбнулся Сирил, приглашая отца в гостиную. — Мама вообще не любит показываться кому-то больной. Я уже молчу о том, как она приняла новость о твоем возвращении.

— Я все-таки доктор, — возразил Говард, которого так же сложно было переспорить, как упрямую Элеонору. — Да к тому же бывший муж и отец ее ребенка. У меня есть все основания, чтобы предложить ей свою помощь.

— Думаешь, она ее примет?

— А я и спрашивать не буду, — спокойно ответил Говард и направился к лестнице.

— Отец, ты играешь с огнем, — предупредил Сирил, но Говарда не так-то просто было напугать. — Помяни мое слово, Олли, добром это не кончится, — поделился Сирил с невестой.

— Чего ты боишься? — пожала плечами Олли. — Твоя мать вряд ли спустит его с лестницы. Максимум, наговорит ему колкостей.

— О, ты не видела ее в гневе. Это весьма неприятное зрелище. Впрочем, я надеюсь, отец не будет слишком усердствовать в своем желании ей помочь.

— По крайней мере он займет ее на какое-то время, — лукаво улыбнулась Олли. — А мы с тобой можем заняться чем-нибудь поинтереснее, чем подготовка к свадьбе…

— Знаешь, мне уже и самому тошно от всех этих букетов, столов, певцов и списков гостей, — признался Сирил. — Не знаю, как ты с этим справлялась.

— Сама не знаю, — пожала плечами Олли и обвила руками его шею. — Давай не будем об этом. Сейчас мне больше всего хочется провести эти два дня, оставшиеся до свадьбы, так, чтобы было о чем вспомнить.

— Тебя послушать, так нас похоронят через два дня, — с мягким укором улыбнулся ей Сирил и прижал ее к себе. — Не надо бояться свадьбы, Олли. Не хватало, чтобы ты удрала из-под венца.

— И удеру, если не перестанешь болтать и не пойдешь со мной, — прошептала Олли и потянула его на кухню. — Хочешь поиграть в горничную и хозяина, Сирил Блэкмур?

— Зануда Сирил ничего не понимает в играх, — шутливо улыбнулся он.

— Я тебя научу.

— Ты сумасшедшая.

Сирил подхватил свою невесту на руки и направился на кухню. Увы, ее фантазиям не суждено было стать реальностью: из комнаты миссис Блэкмур донесся такой оглушительный визг, что Олли с трудом удержалась от того, чтобы не заткнуть уши руками. Вслед за визгом раздался грохот падающих предметов, звон разбитого стекла и громкий крик Говарда Блэкмура:

— Какого дьявола ты делаешь, Нора?!

Олли и Сирил переглянулись. Сирил мгновенно поставил ее на ноги и метнулся к лестнице, по которой уже бежала его всклокоченная мать. Увидев сына и невестку, она хотела было подать назад, но страх оказаться в руках доктора Говарда, по всей видимости, был еще сильнее, поэтому она все-таки спустилась в гостиную.

Олли ни разу еще не видела миссис Блэкмур такой растрепанной. Ее медные волосы, обычно аккуратно собранные или уложенные в изящную прическу, разметались по плечам, а длинный салатово-зеленый пеньюар распахнулся, обнажив декольтированную сорочку. На ее обыкновенно спокойном лице смешались два чувства: страх и гнев, которые, судя по всему, вызвал тот, кто гнался за ней, как волк за трепетной ланью. Впрочем, миссис Блэкмур напоминала лань разве что стройностью своей фигуры — гораздо больше эта растрепанная рыжая женщина была похожа на красивую ведьму, за которой гонится толпа разъяренных горожан.

— Да что с вами?! Вы спятили?! — крикнул родителям ничего не понимающий Сирил.

Элеонора встала за одной из напольных ваз, в которой красовался букет из лилий, подаренный Ронни Бакстером, и дрожащими руками принялась завязывать тесемки на пеньюаре. Говард остановился посреди комнаты, смерил свою бывшую жену, спрятавшуюся за вазой, гневным взглядом, а потом повернулся к сыну.

— Нет, сынок, это не мы спятили. Это твоя мать окончательно и бесповоротно сошла с ума.