Беллвилл решил проигнорировать приказ Стива и объяснил Майку Марккуле, как обстоят дела. Тот втихомолку посоветовал поступать так, как Беллвилл считает нужным, но чтобы дискеты были готовы как можно скорее — однако втайне от Джобса. Заручившись поддержкой главных инженеров, Беллвилл попросил руководителя Sony изготовить дисковод для Macintosh. Если окажется, что Alps не успевает в срок, Apple переключится на Sony. Компания отправила в Apple Хидетоси Комото, инженера, разработавшего дискету, выпускника университета Пердью. К счастью, Комото отнесся к предстоящей задаче с юмором.

Каждый раз, как Джобс заглядывал к инженерам Mac — то есть почти каждый день, — Комото приходилось срочно где-то прятаться. Однажды Джобс столкнулся с ним у газетного киоска в Купертино, узнал его (запомнил по встрече в Японии), но ничего не заподозрил. Ближе всего к провалу заговорщики оказались, когда Джобс неожиданно ворвался в помещение, где шла работа над Mac, а Комото как раз сидел в одной из кабинок. Коллега-инженер схватил его за руку и потащил в чулан. «Быстрее! Прячьтесь! Я вас умоляю!» Херцфельд вспоминает, что Комото изумился, но вскочил и побежал прятаться. В чулане ему пришлось просидеть пять минут, пока Джобс не ушел. Инженер извинился. «Ничего страшного, — ответил Комото. — Но все-таки странные у вас в Америке обычаи. Очень странные».

Предчувствия Беллвилла сбылись. В мае 1983-го сотрудники Alps признались, что на изготовление копии дискет Sony у них уйдет еще года полтора. На выездном семинаре, проходившем на курорте Пахаро-Дюнс, Марккула допытывался у Джобса, что тот намерен делать. Наконец вмешался Беллвилл и сообщил, что дискетам Alps скоро будет готова замена. Джобс опешил, но потом догадался, что именно главный разработчик дисководов Sony делал в Купертино. «Сукин ты сын!» — беззлобно бросил Джобс и расплылся в широкой улыбке. Как только до него дошло, что Беллвилл и другие инженеры сделали за его спиной, вспоминал Херцфельд, «Стив подавил обиду и поблагодарил коллег за то, что они его не послушали и сделали все как надо». Ведь он на их месте поступил бы так же.

Майк Марккула никогда не стремился быть президентом Apple. Ему нравилось продумывать дизайн своих новых домов, летать на частном самолете, жить на дивиденды с акций и совсем не хотелось постоянно улаживать конфликты или тешить чье-то самолюбие. Обязанности президента он неохотно принял на себя, когда пришлось уволить Майка Скотта, и пообещал жене, что это ненадолго. Два года спустя, к концу 1982 года, супруга поставила Марккуле ультиматум: он должен немедленно найти себе замену.

Джобс понимал, что пока не готов в одиночку управлять компанией, хотя, конечно, попытаться хотелось. Несмотря на самонадеянность, Стив мог объективно оценить свои возможности. Марккула согласился, что для должности президента Apple Джобс еще не созрел. Значит, нужно было найти кандидата со стороны.

Больше всего их устраивала кандидатура Дона Эстриджа, создавшего с нуля подразделение персональных компьютеров в корпорации IBM и выпустившего линейку продуктов, которые, что бы себе ни думали Джобс с коллегами, по продажам обгоняли Apple. Подразделение Эстриджа находилось в Бока-Ратоне, штат Флорида — подальше от главного офиса в Армонке, штат Нью-Йорк, а значит, и от корпоративных игр. Как и Джобс, Эстридж был целеустремленный, умный, по натуре лидер и отчасти бунтарь, но ему, в отличие от Стива, хватало мудрости позволять другим думать, что его блестящие идеи — их собственные. Джобс полетел в Бока-Ратон, предложил Эстриджу оклад в миллион долларов в год и такую же премию при устройстве на работу, но тот отказался. Он был не из тех, кто переходит в стан врага. Ему нравилось быть частью системы — то есть служить во флоте, а не подвизаться с шайкой пиратов. Его покоробили рассказы Джобса о том, как они с Возом надули телефонную компанию. Эстриджу нравилось говорить, что он работает в IBM.

Тогда Джобс и Марккула поручили Джерри Рошу, руководителю кадровой службы, подобрать другую кандидатуру, желательно не из технической отрасли. Им нужен был маркетолог, разбиравшийся в рекламе, исследованиях рынка, имевший вес на Уоллстрит. Рош нацелился на главного рекламного мага и волшебника того времени, Джона Скалли, президента подразделения PepsiCola корпорации PepsiCo, чья кампания «Pepsi бросает вызов» с головокружительным успехом прогремела по всей стране. Выступая с речью в Стэнфорде, Джобс слышал о Скалли, который общался со студентами до него, много хорошего. Поэтому дал понять Рошу, что будет рад с ним встретиться.

Жизненный путь Скалли складывался иначе, чем у Джобса. Его мать, светская дама с Манхэттена, не выходила из дому без длинных белых перчаток, а отец был адвокатом и сделал блестящую карьеру на Уолл-стрит. Скалли ходил в школу Сент-Марк, получил степень бакалавра в Брауне, после чего закончил Уортон. Добился успеха в PepsiCo как талантливый маркетолог и рекламист; разработка продукции и информационные технологии не входили в сферу его интересов.

Скалли прилетел в Лос-Анджелес на Рождество повидаться с детьми от первого брака. Он повел их в компьютерный магазин; там ему бросилось в глаза, до чего непродуманно подается товар с точки зрения маркетинга. Дети поинтересовались, почему его это так волнует, и Скалли признался, что собирается съездить в Купертино на встречу со Стивом Джобсом. Дети рты разинули от изумления. Они росли в окружении кинозвезд, но Стив для них был настоящей знаменитостью. Это заставило Скалли внимательнее отнестись к перспективе стать боссом самого Джобса.

Непринужденная атмосфера, царившая в Apple, поразила Скалли — равно как и простота оформления офиса. «Большинство сотрудников были одеты даже свободнее, чем обслуживающий персонал в PepsiCo», — заметил он. За обедом Джобс молча ковырял вилкой в салате, но когда Скалли признался, что большинство руководителей считает компьютеры сплошной головной болью, Стив дал волю красноречию. «Мы хотим изменить отношение людей к компьютерам», — вдохновенно вещал он.