Эд Кэтмалл действовал более дипломатично и сумел все уладить. «Я относился к Джеффри куда лучше, чем большинство создателей фильма», — сказал он. После этого инцидента Джобс задумался, как бы изменить расстановку сил в будущем. Ему не нравилась роль простого подрядчика. Он хотел контролировать процесс. Это означало, что в следующий проект Pixar должна тоже вложить деньги и что договор с Disney надо изменить.

А работа над фильмом тем временем продвигалась и все сильнее увлекала Джобса. Он обсуждал с некоторыми компаниями — от Hallmark Cards до Microsoft — возможность продать им Pixar. Однако, наблюдая, как оживают Вуди и Базз, он понял, что, похоже, вот-вот изменит всю киноиндустрию. Как только очередную сцену заканчивали, он принимался без конца смотреть ее и пересматривать, да еще тащил в гости друзей, чтобы те разделили его энтузиазм. «Даже сосчитать не могу, сколько вариантов «Истории игрушек» я видел, прежде чем фильм вышел на экран, — говорит Ларри Эллисон. — Это уже превратилось в пытку. Я заходил к Стиву, и меня тут же сажали смотреть какую-нибудь сцену, улучшенную на 10 процентов. Стив был одержим желанием добиться полного совершенства, как художественного, так и технического, — меньшее его бы не устроило».

Предчувствие Джобса, что вложения в Pixar все-таки могут окупиться, укрепилось, когда Disney пригласила его на закрытый просмотр сцен из «Покахонтас» в шатре в Центральном парке на Манхэттене. На торжественной церемонии генеральный директор Disney Майкл Эйснер объявил прессе, как состоится премьера: мультфильм будет показан на экране высотой в 25 метров на Большой лужайке Центрального парка для 100 тысяч зрителей. Джобс и сам был мастером грандиозных презентаций, но такой размах поразил даже его воображение. Лозунг Базза Лайтера «Бесконечность — не предел!» вдруг обрел реальный смысл.

Джобс решил, что выход «Истории игрушек» в ноябре станет поводом сделать Pixar публичной компанией. Решение озадачило даже самых бесстрашных инвестиционных банкиров — они считали, что ничего не выйдет. Pixar на протяжении пяти лет только тратила деньги. Но Джобс был непреклонен. «Я очень нервничал и говорил, что надо дождаться нашего второго фильма, — вспоминает Лассетер. — Но Стив возражал, что нам нужны деньги, чтобы половину вложить в новый фильм и пересмотреть договор с Disney».

В ноябре 1995 года состоялись две премьеры «Истории игрушек». Одну организовала студия Disney в великолепном старом театре El Capitan в Лос-Анджелесе, построив рядом павильон аттракционов с персонажами из мультфильма. Для Pixar выдали несколько пригласительных, но само торжество и список приглашенных были, безусловно, в стиле Disney. Джобс даже не поехал туда. Зато на следующий вечер он снял похожий кинотеатр в Сан-Франциско, Regency, и устроил свою премьеру. Вместо Тома Хэнкса и Стива Мартина почетными гостями были знаменитости Силиконовой долины: Ларри Эллисон, Эндрю Гроув, Скотт Макнили и, разумеется, Стив Джобс. Это был праздник Джобса. Он, а не Лассетер, взошел на сцену, чтобы представить мультфильм.

Двойная премьера высветила наболевший клубок вопросов. Чей же это мультфильм: Disney или Pixar? Какая роль у Pixar: подрядчики-аниматоры, которые помогают Disney? Или же Disney — прокатчик и распространитель продукции Pixar? Верный ответ лежал где-то посредине. Вопрос был в том, готово ли к компромиссу самолюбие партнеров, в частности Майкла Эйснера и Стива Джобса.

Акции пошли вверх, когда «История игрушек» стала коммерческим хитом и получила восторженные отзывы критиков. Мультфильм окупил затраты в первые же выходные. Американская премьера принесла 30 миллионов долларов. Это был самый успешный фильм года, оставивший позади «Бэтмен навсегда» и «Аполлон-13», он собрал 192 миллиона на внутреннем рынке и 362 миллиона — на мировом. По информации обзорного сайта Rotten Tomatoes, 100 процентов из 73 опрошенных критиков дали ему положительную оценку. Ричард Корлисс в Time назвал его «самой гениальной комедией года», Дэвид Энсен в Newsweek писал, что он «восхитительный», а Дженет Мэслин из The New York Times рекомендовала его и детям, и взрослым как «невероятно отважную работу в лучших традициях Disney».

Единственной неприятностью для Джобса было то, что некоторые критики вслед за Мэслин писали о диснеевской традиции, а не о восхождении Pixar. Ему было важно изменить подобное восприятие. Когда их с Лассетером пригласили на телешоу Чарли Роуза, Джобс подчеркивал, что «История игрушек» — детище Pixar, и даже пытался поговорить об историческом значении появления новой студии. «С момента выпуска «Белоснежки» каждая крупная студия норовит просочиться в мультипликационный бизнес, но до сих пор единственной студией, выпускающей кассовые полнометражные мультфильмы, оставалась Disney, — сказал он Роузу. — Pixar стала второй такой студией».

Джобс упорно доказывал, что Disney — всего лишь дистрибьютор для фильма Pixar. «Он постоянно повторял: мол, мы в Pixar — настоящая команда, а вы — пустое место, — вспоминает Майкл Эйснер. — Но ведь именно мы вызвали к жизни «Историю игрушек». Мы дали фильму лицо, и мы бросили в бой все наши подразделения, от маркетологов до Disney Channel, чтобы сделать фильм хитом». Джобс решил, что фундаментальный вопрос, кому же принадлежит фильм, надо решать по договору, а не в словесных битвах. «После успеха «Истории игрушек», — сказал он, — я понял, что нам нужен новый договор с Disney, если мы хотим строить студию, а не работать по найму». Но чтобы взаимодействовать с Disney на равных, Pixar должна была вложить деньги. Для этого требовалось удачно осуществить первичное публичное размещение акций.