Она приглядывалась к мужчине, но его поразительно зеленые глаза и темно-песчаные волосы никого из местных жителей ей не напомнили.

— Не видел никаких мальчиков. — К ее облегчению, ружье он все-таки опустил. — В любом случае вы должны покинуть эти владения.

— Меня зовут Ли Кинан. Я давно знакома с Джоном Ролинсом, и он всегда позволял мне делать здесь снимки.

— Больше нет.

— Простите? — Она удивилась и расстроилась. Насколько она себя помнила, люди этих краев всегда отличались дружелюбием.

— Джон умер около полугода назад, — последовал краткий ответ, но Ли успела заметить, как в глазах мужчины на долю секунды появилась боль и растерянность.

— Я не знала, — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы.

Она любила Джона. Он был почти ровесником ее отца. Встречи с ним всегда дарили ей радость, разговаривать с ним было легко и приятно.

— Теперь знаете. — Мужчина тронул рослого коня и пригвоздил ее к месту взглядом холодных зеленых глаз. — Я вас больше не задерживаю.

— Нет, но я не могу уйти, пока не найду мальчика. Он мог спрятаться где-нибудь в пещерах, а это опасно.

— Я проверю.

Это ее не убедило.

— Я знаю все окрестные пещеры. Я могу вам помочь, — предложила она.

— Это лишнее.

Ли пришлось постараться, чтобы ее голос звучал спокойно.

— Ваша грубость также излишняя. Я просто беспокоюсь о мальчике.

— Мальчик, как и вы, нарушил частные владения. Теперь уходите.

Она все-таки не сдержалась и, уперев руки в бока, требовательно спросила:

— А вы-то сами кто?

— Холт Ролинс, — последовал краткий ответ.

Ли всмотрелась в него внимательнее и удивилась. Как это она сразу не заметила волевого подбородка с ямочкой, которые были у Джона Ролинса? Может, ее привели в смущение его волосы и пронзительные зеленые глаза?

— Сын Джона, — прошептала она. — Странно, почему я об этом не знала?

Губы мужчины искривила горькая улыбка.

— Не думайте, что вы одна такая. Я также узнал об этом не так давно.

Холт проводил нарушительницу до ограды и подождал, пока она через нее перелезет и сядет в машину.

Когда она тронулась с места, он позволил себе вздохнуть. Очередной рассказ жителя этого городка о том, каким прекрасным человеком был его отец, — последнее, что он бы хотел услышать. Если Джон Ролинс был таким расчудесным человеком, почему, спрашивается, его единственный сын долгих тридцать лет ничего не знал о своем отце?

Он знал, что его родители развелись, когда ему было четыре года. И это было все. Его мать только раз заметила мимоходом, что его отец не стоит того, чтобы вспоминать о нем.

Когда четыре месяца назад он получил извещение о смерти отца, он вернулся на землю, на которой родился. Это ранчо принадлежало ему по праву, и он остался здесь жить, как когда-то и два поколения Ролинсов до него. Все это он узнал совсем недавно.

Холт повернул гнедого мерина Расти к живописному водопаду и остановился. Шум падающей воды действовал успокаивающе. Его взгляд заскользил по верхушкам тополей и остановился на величественных горах. Хотя он привык к бешеному темпу жизни Нью-Йорка, ему нравилось неторопливое течение жизни здесь. Холт списывал это на то, что в последнее время сама его жизнь превратилась в хаос, и ему не помешало бы немного покоя.

Он разорвал отношения с женщиной, с которой встречался длительное время и даже подумывал сделать ей предложение. Он потерял интерес к работе, о чем раньше и помыслить не мог. Поэтому, когда позвонил его адвокат и сообщил, что его отец умер, но оставил ему в наследство ранчо, он, не раздумывая, приехал. Чтобы узнать, каким был его отец, если уж он не застал его в живых. Пока что он слышал о нем только лестные отзывы и знал, что Джона Ролинса все любили.

Только вот как соотнести это с тем, что этот всеми уважаемый человек отказался от своего сына на долгие годы?

Холт напрягся, припомнив несчетные дни рождения и рождественские праздники, когда маленький мальчик так надеялся и ждал получить от него письмо или услышать в трубке голос, который сказал бы ему: «Поздравляю тебя, сын!» Ни звонка, ни письма он так и не дождался.

Тут ему на ум неожиданно пришла хрупкая блондинка, которую он недавно выпроводил, и ее темные бархатные глаза. Однако что-то в глубине этих шоколадных глаз подсказало ему, что она так легко не сдастся и он ее еще увидит. Точно так же он не сомневался в том, что выслушать хвалебные оды в адрес своего отца ему придется еще не единожды.