Стихи. Оды. Басни
вернуться

Тредиаковский Василий Кириллович

Шрифт:

1752

Строфы похвальные

поселянскому житию [38]

Счастлив! в мире без сует живущий, Как в златый век, да и без врагов; Плугом отчески поля орющий, А к тому ж без всяких и долгов. Не торопится сей в строй по барабану; Флот и море не страшат его; Ябед он не знает, [39] ни обману; Свой палат дом лучше для него. В нем всегда или он виноградны Вяжет лозы к тычкам и шестам; В дни гуляет, те когда изрядны, По долинам, либо по стадам. Он в иной серпом день очищает Ветви все негодные с дерев, Добрый к оным черен прививает; Смотрит, в хлебе нет ли вредных плев. Либо мед и сот кладет сам в кади; И ночь или бывает рыб ловец; Сам же иногда, волны в дом ради, Всех обросших он стрижет овец. Осень как плодом обогатится, Много яблок, груш и много слив; О! как полным сердцем веселится, Их величину, их зря налив. Что тогда из всех плодов зреляе, Отбирает разно по частям: То шлет в храм к молитве, что честняе; Приходящим часть хранит гостям. Часть в подарок сродникам, часть брату; Благодетель ту б взял, говорит; Ту несите куму; ту часть свату; Пусть за ту мне друг благодарит. Иногда лежит под старым дубом, Иногда на мягкой там траве; Нет в нем скверных мыслей зле о грубом: Что есть дельно, то всё в голове. Быстрые текут между тем речки; Сладко птички по лесам поют; Трубят звонко пастухи в рожечки; С гор ключи струю гремящу льют. Толь при разном диком сельском шуме Ненадолго спит вздремавши он; Что ни было доброго на думе, Забывает всё в глубокий сон. Но зимою нападут как снеги И от стужи избы станут греть, Много и тогда ему там неги: Начнет род другой забав иметь. В поле ездит он или с собаки, Боязливых зайцев в сеть ловя; То с волками смотрит псовы драки, То медведя оными травя. Тешит он себя и лошадями; И кладет отраву на лисиц; Давит многих иногда силками, Иногда стреляет разных птиц. Часто днями ходит при овине, При скирдах, то инде, то при льне; То пролазов, смотрит, нет ли в тыне, И что делается на гумне. Кто ж бы толь в приятной сей забаве Всех своих печалей не забыл? Хоть в каких бы кто честях и славе, Как сея б он жизни не взлюбил? Буде ж правит весь толь постоянна Дом жена благословенный с ним, Сарра коль была или Сусанна, [40] — То спокойства нет сравненна с сим. Весь некупленный обед готовит, Смотрит, пища чтоб вкусна была, Из живых птиц на жаркое ловит, И другое строит для стола. А потом светлицу убирает К мужнему приходу с дел его; Накормивши деток, наряжает, Встретить с ними б мужа своего. Тот пришел в дом кушать, и садится За накрытый, набранный свой стол: Что ж порядочно у ней все зрится; То причины нет, чтоб был он зол. Каплуны прочь, птицы африкански, Что и изобрел роскошный смак; Прочь бургонски вина и шампански, Дале прочь и ты, густой понтак [41] . Сытны токмо щи, ломть мягкий хлеба, Молодой барашек иногда; Все ж в дому, в чем вся его потреба, В праздник пиво пьет, а квас всегда. Насыщаясь кушаньем природным, Все здорово провождает дни; Дел от добрых токмо благородным, Не от платья и не от гульни. Счастлив, о! весьма излишно, Жить кому так ныне удалось. Дай бог, чтоб исчезло все, что пышно, Всем бы в простоте святой жилось.

38

Строфы похвальные поселянскому житию — Вольное подражание второму эподу Горация.

39

Ябед он не знает — не ходит по судам, не сутяжничает.

40

Сарра… Сусанна — библейские героини, отличавшиеся добродетельным образом жизни.

41

Понтак — сорт французского вина.

1752

ОДЫ ДУХОВНЫЕ

Парафразис вторыя песни Моисеевы [42]

Вонми небо, и возглаголю.

Второзакония, глава 32
Вонми, о! небо, и реку, Земля да слышит уст глаголы: Как дождь я словом потеку; И снидут, как роса к цветку, Мои вещания на долы. Как туча падает на злак, Или как иней где на сено, — Господне имя есть мне в знак, То мыслей призвано не в мрак; [43] Славь бога всяко в нас колено [44] . Бог — истинны его дела И все пути его, суд правый, — Бог верен, а неправда зла, Не зрится ни тоя в нем мгла, Святый весь, он душам свет здравый. Согрешшии вельми пред ним, Не чада стали уж пороком! [45] О! род строптив, развратен сим, Сие ль ты господу твоим Воздать за благо мог оброком? Сих оный есть народ делец, Кой весь не мудр и пребезумен: Тебя ж не сам ли сей отец Приял и был тебе творец? Доколе в помыслах ты шумен! [46] Воспомяни те дни веков, И купно разумей все лета От рода древнего родов; Спроси у рождшего следов, Познаешь старших всё от света. Как бог языки разделял, Сынов Адамлих рассевая, Пределов столько поставлял, Коль верных слуг себе счислял, От ангельска числа то зная. И стала быть господня часть — Иаков [47] род его избр'aнный; Наследием возмог подпасть Израиль весь ему во власть; Всяк прочий люд уж был как странный [48] . В пустыне всем его снабдил [49] : Он жажду, в превеликом зное, В земле безводной утолил, Обвел его и сохранил, Как з'eницу очей, в покое. Гнездо как кроет всяк орел, И над птенцами сей летает, — Простер так крила он и сшел, На рамена его возвел, Подъемлет, взносит, соблюдает. Вождем им был господь един, Никто бог чуждий не был с ними; Взвел их на верьх земных плотин, Поставил свыше всех судьбин, Насытил житами благими. Из каменя потек им мед, Елей из тверда ж камня р'aвно; Млек, тук, масло скот дает, И цвет пшеничный всем растет, Их питие — вино преславно. Иаков в сытости процвел, Отвергся вскоре толь любимый; Утыл и толсто расширел, Отступством бога он презрел, Забыл, что спас ему [50] он чтимый. Во нравах все творца чужих И в мерзостях преогорчили: Бес'aм пожерли [51] в сквернах сих, Богам, отцам что странны их, От напитавша ж отступили Узрев господь, возревновал, И раздражился он презельно; В сынах и дщерях злость познал, Которых сам он снабдевал, Се взбесновавшихся бездельно. Господь рек: «Сам я отвращу Лице мое от всех их ныне; И напоследок им отмщу, Род развращенный, веру тщу, Не буду видеть в благостыне В гнев привели тем, что не бог [52] , И раздражили суетою; Народом их сломлю я рог, Кой не народ, хотя и мног, От глупых и людей бедою. [53] От ярости уж моея, Разжегся огнь палящ до ада; Съест землю и плоды ея; Все попалит страны всея Гор основания для глада Употреблю премного зол; Пущу на них мои все стрелы; В снедь птицам ляжет плоть на дол; Пожрет живых зверь в произвол [54] ; Не будут и от змиев целы. Внутрь истребит их страх; Извне меч острый обесчадит: Юн с девою погибнет в прах; С седым младенца при сосцах Смерть люта в век изгладит. [55] Изрек бы: их рассею всех, И память в людях уничтожу; Когда б не для противных тех, Которым бы не сбить в поспех, Я в гневе коих сам убожу. [56] Еще чтоб не сказали так: Рукою мы свершили сею, А не господь то всё никак [57] : Сей род, в чием совете мрак, Весьма глуп мыслию своею». О! ежели б все разуметь, И возмогли понять то ясно, Чтоб ныне налящи посметь, И всё в руках уже иметь, Что впредь велит он самовластно. [58] Как тысящи един гонить, Как двинуть два б могли тьмы целы, Когда б не предал бог сам бить? И не дал бы господь сломить, Творя их воины толь смелы. Но боги их не таковы, Каков есть бог наш, велий, сильный; Враги ж все наши хоть как львы, Хотящи нашея главы; Однак в них разум необильный. Их из Содома виноград, И от Гоморры все их розги [59] ; Их грозд есть токмо желчь и смрад; Их ягода горька стократ, Сок отравляет шумны мозги. Змиина ярость их вино, И аспидов злость неисцельна, Не богом ли отведено, В сокровищах заключено, Печать на всем том зле презельна? В день мести то воздаст он сам, Когда те пр'eткнутся ногами. О! гибели день близок вам; И быть чему, стоит уж там: Тем движете его вы сами. Своим бог правду сотворит, И умолен об них он будет; Расслабленных, бессильных зрит, Истаявших не уморит, В конец рабов сам не забудет. Так рек господь: «Их боги где, На коих все вы уповали? Тук ели оных жертв везде, И пили треб вино в чреде, А о сотворшем не внимали. Да встанут, и да вас спасут; Да в помощь вашу те потщатся; На вас покров пусть нанесут [60] ; Врагов за вас да потрясут, И да исполнить то помчатся. Но зрите, зрите, что есмь я; И нет нигде другого бога: Мертвит, живит рука моя, Цельба и язва от нея; Нет, кто б исторг, когда та срога [61] . На небо ону возведу, Клянясь десницею моею, Вещаю словом на сред'y, Да будет слышимо пред'y: Живу вовеки сам я с нею. Когда я изощрю мой меч И на престол судебный сяду, То тем врагов хощу посечь, И в месть нелюбящих повлечь, И ненавидящих поряду. Я кровью стрелы напою, Наестся меч мой мяс от тела, От тела язвенных в бою, От глав князей, что убию, Их попленивши грады, села». Возвеселитесь, небеса, Вы с богом нашим купно; Да прославляет чудеса, От древнего уже час'a, Весь ангельский чин неотступно. Языки! вы с его людьми В веселии сердец ликуйте; Сынов род, крепость восприми И радостию возгреми; Все ныне славно торжествуйте. Отмщает бог за вас в день сей, И ненавидящим сурово Он в правде воздает своей; Земле ж его чад и людей Есть очищение готово.

42

Парафразис вторыя песни Моисеевы — Вольное переложение в стихах 32 главы пятой книги Моисея («Второзаконие») из Библии.

43

То мыслей призвано не в мрак… — все это сказано не для помрачения мысли.

44

Колено — здесь: племя. Имеются в виду двенадцать племен, составляющих народ Израиля (библ.).

45

Не чада стали уж пороком! — Сделавшись порочными, перестали быть детьми бога.

46

Доколе в помыслах ты шумен! — До каких пор ты будешь самонадеян в своих помыслах!

47

Иаков — библейский патриарх, от которого произошел, согласно Библии, еврейский народ (Израиль).

48

…был, как странный — был как чужой, посторонний.

49

В пустыне всем его снабдил… и далее. — Имеется в виду сорокалетнее странствие евреев в Синайской пустыне после исхода из египетского плена (библ.).

50

…спас ему — спаситель его.

51

Бесам пожерли — принесли жертвы бесам.

52

…тем, что не бог… — тем, что не почитали своего бога.

53

Народом их сломлю я рог, // Кой не народ, хотя и мног. // От глупых и людей бедою — сломлю высокомерие этого народа, который, хотя и многочислен, не может называться народом по вине глупых людей.

54

В произвол — вволю.

55

С седым младенца при сосцах // Смерть люта в век изгладит — лютая смерть изгладит в веках память о всех, от мала до велика.

56

Когда б не для противных тех, // Которым бы не сбить в поспех, // Я в гневе коих сам убожу — когда б это не было в помощь врагам (Израиля), которых я сам разоряю.

57

Рукою мы свершили сею, // А не господь то все никак — это совершили мы своею рукою, а не господь.

58

Чтоб ныне налящи посметь, // И всё в руках уже иметь, // Что впредь велит он самовластно — чтоб сегодня же смогли сделать усилие и иметь в руках то, что он самовластно вам повелевает.

59

Розги — здесь: виноградные лозы.

60

…покров пусть нанесут… — пусть окажут покровительству.

61

Срога — свирепая, жестокая (от польск. sroga).

1752

БАСЕНКИ [62]

Петух и жемчужина [63]

Петух взбег на навоз, а рыть начав тот вскоре, Жемчужины вот он дорылся в оном соре. Увидевши ее: «Что нужды, говорит, Мне в этом дорогом, что глаз теперь мой зрит? Желал бы лучше я найти зерно пшеницы, Которую клюем дворовые мы птицы; К тому ж мне на себе сей вещи не носить; Да и не может та собой меня красить. Итак, другим она пусть кажется любезна, Но мне, хоть и блестит, нимало не полезна».

62

Обе басенки переведены Тредиаковским «хореическим гексаметром», то есть шестистопным хореем.

63

Петухи жемчужина — Сюжет восходит к басне Федра «Цыпленок и жемчужина».

1752

Ворон и Лисица [64]

Негде Врону унесть сыра часть случилось; Н'a дерево с тем взлетел, кое полюбилось. Оного Лисице захотелось вот поесть; Для того, домочься б, вздумала такую лесть: Воронову красоту, перья цвет почтивши И его вещбу еще также похваливши, «Прямо, говорила, птицею почту тебя Зевсовою [65] впредки, буде глас твой для себя, И услышу песнь, доброт всех твоих достойну». Ворон похвалой надмен [66] , мня себе пристойну. Начал, сколько можно громче, кракать и кричать, Чтоб похвал последню получить себе печать; Но тем самым из его носа растворенна Выпал н'a землю тот сыр. Лиска, ободренна Оною корыстью, говорит тому на смех: «Всем ты добр, мой Врон; только ты без сердца мех [67] ».

64

Ворон и Лисица — Одна из басен Эзопа, переведенных Тредиаковским. Моралистическую часть басен Эзопа Тредиаковский не переводил.

65

…птицей почту тебя Зевсовою… — то есть орлом (орел — один из атрибутов Зевса).

66

Надмен — возгордясь.

67

Без сердца мех — чучело.

1752

ПРИМЕЧАНИЯ

Василий Кириллович Тредиаковский (1703–1769) — поэт, ученый-филолог. Родился в семье священника в Астрахани. Здесь же обучался у католических монахов «словесным наукам», на латинском языке. Самовольно оставил родительский дом и, добравшись до Москвы, поступил в Славяно-греко-латинскую академию. Спустя два года отправился за границу, слушал лекции в Сорбонне и Парижском университете. В 1730 году возвратился в Россию и в том же году издает перевод любовно-аллегорического романа Поля Тальмана «Езда в Остров Любви». В 1732 году назначен переводчиком со званием секретаря Академии наук.

В 1735 году печатает трактат «Новый и краткий способ к сложению российских стихов», положивший в России начало силлабо-тоническому стихосложению. В 1745 году получает звание профессора «латинския и российския элоквенции». В 1751 году печатает перевод философско-политического романа Джона Барклая «Аргенида».

Под давлением враждебного ему академического начальства вынужден был в 1759 году оставить Академию наук.

В 60-е годы на основе французского романа Фенелона «Похождения Телемака» создает эпическую поэму «Тилемахида», написанную «российским гекзаметром» (шестистопным дактилем).

Завершает перевод древней и новой истории Роллена-Кревье (всего тридцать томов). Умер в нищете.

Сочинения Тредиаковского печатаются по тексту издании: В. Тредиаковский, Избранные произведения (Библиотека поэта. Большая серия), «Советский писатель», М. — Л. 1963; басенка «Петух и Жемчужина» — по тексту издания: В. Тредиаковский, Сочинения и переводы, т. I, СПб. 1772.

  • 1
  • 2

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка

Контакты

  • help@private-bookers.win