Таким образом, обойдя по кругу, будто навестив, прежнюю территорию Киевской Руси, произведение прибыло из древней столицы в новую, Санкт-Петербург, где оставило копию, затем в Москву. В 1800 году увидело свет первое издание «Слова о полку Игореве».

Текст сопроводили переводом, который наука с тех пор без конца поправляет. Выполнившим его лучшим специалистам того времени оказался неизвестен, например, дед Игоря, а ведь речь о нём идёт, начиная с самого названия поэмы. В одном месте они провели такое разделение: му жа имеся – и сами не поняли, что вышло, а это «мужаемся». Хорса, бога солнца, превратили в город Херсон, кур в Курск. Розно ся имъ хоботы пашуть (врозь развеваются полотнища знамён) истолковали совсем нелепо: «Их носят на рогах, вспахивая землю».

В 1812 году Москву занял враг. Уезжая, граф не мог забрать коллекции, их сложили в подвале и заперли. Но лакей из числа оставшихся присматривать за домом подружился с наполеоновскими солдатами. Однажды те хвастались оружием, и он проболтался: «Такие ли ещё ружья есть у нашего графа!» – «Где?» – «Да вот здесь, за стеной». Хранилище взломали и разграбили. Потом большой пожар Москвы довершил уничтожение, единственный древний список «Слова» сгорел.

Поразительно, какая ненадёжная ниточка дотянулась до нас через восемь столетий! Книги погибали вместе с усадьбами при бунтах и войнах, сжигались церковью, стремившейся искоренить язычество (оно сильно сказалось в «Слове»). Не списали бы поэму под Псковом или не довезли до Ярославля, или не увидел бы её Мусин-Пушкин, или не успел напечатать, да мало ли могло быть случайностей, – и всё…

Поэма удивила читателей совершенством. Русь XII века тогда представляли дикой, в ней не ожидали открыть высокохудожественное произведение. Когда древний список пропал, стали громче голоса, будто «Слово» – подделка, изготовленная графом или кем-то другим. Хотя в споре поломано немало копий, обстоятельного разговора он не заслуживает: вопрос надуман, а подлинность подтверждена бесчисленными историческими и языковыми фактами, новыми находками древнерусских рукописей.

Теперь о поэме написано около 3000 научных работ (в ней слов меньше). Среди наших крупных филологов нет такого, кто бы её не исследовал. Не говоря о славянских странах, статьи и книги выходят в США, Китае, Индии… в общем, по всему свету.

Знакомство со «Словом» сказалось в стихотворении Жуковского «Певец во стане русских воинов», во вступлении к «Руслану и Людмиле» и ещё во многих сочинениях Пушкина, строками и оборотами из поэмы украшали свои стихи Радищев, Державин, Рылеев, Языков, Блок, Бунин, Багрицкий, Шевченко, Франко. То же влияние видно в пьесе Островского «Снегурочка». Бородин написал оперу «Князь Игорь». Известны полотна Перова «Плач Ярославны» и Васнецова «После побоища Игоря Святославича с половцами», этюды Рериха, гравюры Фаворского.

«Слово» более 40 раз переложено на современный русский язык. Существуют переводы на все европейские и на множество других языков. В мировой художественной литературе нет более знаменитого произведения.

* * * * *

Поэт и скоморохи

Никто никогда не сомневался в том, что «Слово» принадлежит именно к поэзии, а не к прозе. Хотя в нём нет ни рифм, ни сколько-нибудь строгого ритма.

Читаем: Чьрна земля подъ копыты костьми была посеяна, а кровью польяна, тугою (горем) взыдоша по Руской земли! В народных песнях и поныне слышится: распахано поле копытами, посеяно солдатскими головами, полито кровью…

Битва и гибель сравниваются в песнях со свадебным пиром: стала молодцу женой сырая земля, их сосватала сабля острая… В поэме: Ту (тут) кроваваго вина недоста (недостало), ту пиръ докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. Причём автор имел горестное право назвать врагов Руси сватами, Кончак действительно состоял с Игорем в таких отношениях. На половчанках были женаты Юрий Долгорукий, Олег (дед Игоря), Рюрик (тот, что правил Русью вместе со Святославом) и другие князья.

Известны сравнения: град пуль, стрелы сыпались дождём. В «Слове» то же самое… только наоборот и лучше. Дружина ушла далеко от дома, поэт предрекает: Быти грому великому, итти дождю стрелами… В чужом краю всё враждебно русичам, природа тоже: дождь будет разить их, как стрелы!

Они упомянуты и в строках Той бо Олегъ мечемь крамолу коваше и стрелы по земли сеяше. Образ теперь кажется неестественным: меч не молот, крамола не железная. Но глагол ковати имел особый оттенок. Чтобы кузницы не роняли искр на село и не досаждали грохотом, их ставили на отшибе. На работавших там наши предки смотрели с суеверным страхом: уединился человек в отдалении, возится у огня, как колдун, гнёт и плющит металл, который никаким силам не поддаётся. Понятна окраска распространённого в ту пору выражения ковати крамолу. А поэт ещё добавил – мечемь. То есть священным оружием, которое носили князья, на котором клялись! Обнажать его без серьёзного повода не полагалось: скажем, если вспыхивал бунт, кровью смердов меч не оскверняли, на усмирение выступали с боевым топором. Удар мечом плашмя означал презрение к противнику и считался оскорблением. А Олег употреблял меч в нечистых целях, обращая против князей – своей родни! И то, что «стрелы по земле сеял», – не менее тяжкий проступок. Сеют зерно. Хлеб и земля священны.

Или вот похвала и упрёк, которые Святослав посылает Игорю и Всеволоду: «Ваши храбрые сердца из горячего булата скованы, а отвагой закалены. Что вы сотворили моей серебряной седине!». Каковы образы, сколько блеска в сопоставлении булата и серебра! Да ещё сказано «из горячего булата», у братьев и вправду были не холодные сердца.

Но произведение, полное поэзии, должно бы иметь и стихотворную форму. Особенно в те времена. Словесность у всех народов начинается со стихов. Когда-то сочинялись в стихах даже арифметические задачи, учебники, философские трактаты. Лишь впоследствии литература возвращается к прозе, но на новом уровне (по диалектической спирали) – не к разговорной прозе, а к художественной.