А есть, наоборот, мнение, что Боян – учитель Ходыны, и последний не кто иной, как автор «Слова о полку Игореве». В соответствии с разбираемым отрывком они оба – Святославовы песнотворцы, только Святославы у них разные.

Здесь изложены ещё не все вопросы, возникавшие вокруг приведённых стихов. В толковании, какое сейчас будет дано, нет ничего ранее неизвестного, просто из множества предположений выбраны те, что соответствуют разбивке текста по равенствам.

Боян и Ходына пели Святославу о Ярославе Мудром, Олеге Вещем и о жене Игоря Рюриковича, правившей Русью после его гибели. К герою поэмы, всего лишь удельному князю, применено возвеличивающее его высказывание, которое песнотворцы когда-то произнесли по отношению к другому Игорю – тот действительно являлся главой всей Русской земли. Заметьте, что слово голова употреблено в двух смыслах.

Скопление имён и эпох в одном стихе обычно для поэмы. В предыдущей главке говорилось о четырёх поколениях, охваченных двумя именами – Олег и Святослав. Вот ещё пример:

Были вечи Трояни,

минула лета Ярославля,

были пълци Ольговы,

Олега Святославлича (10 6 3 10 1).

Неизвестный воин

Упрекая князей в том, что из-за междоусобиц они забыли о борьбе с внешним врагом, поэт ставит одного из них в пример остальным: Единъ же Изяславъ, сынь Васильковъ, позвони своими острыми мечи о шеломы литовския, притрепа славу деду своему Всеславу.

Глагол притрепати понимают как «прирубить, прибавить» либо, напротив, «разбить, растрепать». Этот корень и теперь двойствен: треплют по голове ласково, а задают трёпку совсем иначе.

Летописи умолчали об Изяславе, он упомянут лишь в «Слове о полку Игореве». Молчание понятно, если он нанёс урон славе, добытой его дедом. А самъ подъ черлеными щиты на кроваве траве притрепанъ литовскими мечи.

Исходя из того, чьим сыном и внуком он являлся и с кем воевал, исследователи сделали вывод, что Изяслав жил под Полоцком. У тамошнего князя Василька были сыновья Брячислав и Володша. А в «Слове», где описана гибель Изяслава, говорится: Не бысть ту брата Брячаслава, ни другаго Всеволода. Если последнего отождествить с Володшей, Изяславу найдётся место в родословии русских князей.

Но вот затруднение: в приведённой только что цитате – 8 а-я и 9 других гласных. Пробуем убрать какой-то слог… и получается не другаго, а друга. Смысл остаётся тот же самый (сравните храбрый и храбръ, синее и сине), но может быть иной – что Всеволод не другой брат, а друг…

В поэме ещё дважды подсчёты заставляют укоротить это местоимение. Например:

Бишася день, бишася другъ (4 – 1 2 1).

Третьяго дни къ полуднию

падоша стязи Игоревы (4 4 2 4 2).

Надо ли объяснять, что сочетание день с другъ чётче, нежели с вялым другый?

Однако главное – не родственные связи Изяслава, а то, каким воином он был. Ищем равенства.

Единъ Изяславъ, сынъ Васильковъ,

позвони своими острыми мечи (3 5 2 10 –),

о шеломы литовския

притрепа славу

деду своему Всеславу,

а самъ подъ черлеными щиты

на кроваве траве

притрепанъ литовскими мечи (10 7 11 11 4).

Изяслав разбил, растрепал дедовскую славу о литовские шлемы! Сухое сообщение сменилось поэтическим образом.

А обо что же князь звенел мечами?

В старину существовал обычай: прежде чем вступить в битву, противостоящие войска гремели оружием и кричали – сначала одно, затем другое. Чем больше шума, тем многочисленнее рать. Случалось, враг обращался в бегство, не приняв боя. Дружина Изяслава позвенела мечами о собственные щиты – то есть не побоялась бросить вызов литовцам.

Кстати, был и такой способ голосования – чьи сторонники громче крикнут. Отсюда само слово голосование.

От Изяслава нить потянулась к другим богатырям: