– Вообще-то нам помогают, но последние несколько дней как-то не везло, во всех деревнях стражники, нам не хотелось навлекать беду на людей.

– Люди помогают? – уточнил Маркус. Дарт даже удивился:

– Конечно.

– Да он вот у нас людей не любит. Мелкими и подлыми считает.

– Ну уж, – проворчал Гарвин не особенно убежденно.

– Глупости какие. Люди разные, как и эльфы. В основном… ну да, мелкие, понимают, что нам нужны мелочи: еда, лекарственные травы, иногда одежда… Ночлег.

– Разве эльф может предать эльфа? – тихо спросил Милит.

– Нет. Я о таком не слышал. Разве что под пытками, но это не в счет. Так ведь и люди меня не предавали. Спасибо. Впервые за неделю мы хорошо поели… А сейчас нам лучше уйти, чтобы…

– Нет, останьтесь с нами. Гарвин, ты позаботишься о том, чтобы никто не подошел к нам неожиданно?

– Уже, – лаконично сообщил Гарвин и пояснил: – Я неплохой маг, так что можете быть спокойны.

Лена долго слушала их разговоры. Шут задавал те же вопросы, что задала бы она, и кто от кого научился, было совершенно ясно: Лена никогда не была искательницей истины, больше полагаясь на интуицию, и только познакомившись с шутом…

– Почему ты жалеешь о том, что поднял восстание, Дарт? – спросила она.

– Разве неясно, уважаемая? Сколько эльфов казнили… Не поверишь, сгоняли на площади людей, а эльфов выстраивали в очередь, чтобы повесить или голову отрубить. Всех, кто был захвачен с оружием в руках, казнили. Несколько тысяч. А нас и так немного…

– Правильно, – нехорошим голосом сказал Маркус, – нечего бунтовать было, подумаешь, убудет от ваших баб, если с козлом плешивым из магистрата переспят или там с наместником…

Дарт оценил его сарказм.

– А стало лучше?

– Почему одни люди вам помогают, а другие идут в стражники и…

– Потому что люди нам помогают, а маги против нас.

– А свои маги совсем кончились? – удивился Милит.

– Свои кончились. Сильных магов у нас нет… Уже лет пятьдесят как нет. Повывели.

– А у людей есть?

– Женщина, ты словно из другого мира, – пошутил Дарт. – Прости, я не знаю, как тебя зовут.

– Я из другого мира. И зовут меня Делен.

Они встали, чтобы низко поклониться. Заметили кулак, который она исподтишка показала своим, или нет? Никаких Аиллен, только Делен. Посол… ох черт, начисто забыла, с какой планеты была та Делен из кино. Так далеко, так давно, так чуждо все это было…

– Ты хочешь помочь нам или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься.

– Почему? Разве Светлые вмешиваются.

– Если считают, что нарушено Равновесие… И потом, Дарт, «я хочу» вовсе не означает «я могу».

Эльф покачал головой.

– Светлая хочет помочь…

Он встал и неожиданно легко поднял Лену. Ее спутники напряглись, только Гарвин обманчиво расслабленно наблюдал за ними, и голубые глаза серебрились из-под полуопущенных век.

– Спасибо тебе, Делен, – тихо сказал Дарт. – Если даже ты хочешь нам помочь, значит, правда на нашей стороне.

– Конечно, на вашей, – удивилась Лена.

– А если на нашей стороне правда, мы можем и победить.

– Если вас поддержат люди – сможете.

Милит одобрительно улыбнулся. Дарт посмотрел Лене в глаза.

Бежать? После того как столько эльфов казнено? После этих очередей к палачу, после этих виселиц? Они своих вешали только за то, что те давали эльфам приют. Бежать – для чего? Чтобы вечно помнить о своей вине? Чтобы просыпаться после ночных кошмаров с одной мыслью: ты убил их, Дарт… Чтобы видеть их лица, знакомые и незнакомые, чтобы осознавать свою беспомощность перед магами, чтобы убегать и прятаться, прятаться от врагов, пытаясь избежать отсроченной смерти, прятаться от своих, потому что невозможно смотреть им в глаза… Чтобы унижала молчаливая поддержка людей, больше похожая на жалость к побежденному… Чтобы мать Ниелы отвернулась, а жена Даимаса спросила: «Почему ты жив, Дарт?»

Насколько проще отказаться, устоять перед просящим взглядом Корта, дождаться своей очереди. Ну и пусть опознают, какая разница, как умирать, ну и пусть четвертуют, может, физическая боль затмит эту.

–Умереть и правда проще, – прошептала Лена. Зрачки эльфа расширились. – Стать героем, символом, мучеником… Разве не достаточно было мучеников, Дарт? Разве молчаливая поддержка людей не может стать активной? Разве отвернется мать Ниелы? Разве ты не найдешь, что сказать жене Даимаса?

– Я должен продолжать? – беззвучно спросил эльф.

– Разве ты сам не знаешь?

– Что я могу против магии?

– Каждый эльф – маг.

– Ты полегче с ней, Дарт, – посоветовал Гарвин, – от твоих рук у нее плечи в синяках будут. Аиллена, неужели я наконец тебя понял?

Лена в досаде поддала ему носком сапога по бедру. Аиллена!!! Не мог заткнуться и хоть раз в жизни сделать то, что она от него ждала! Язык бы отсох, если б он назвал ее Делен?

Правда, Дарт то ли не заметил, то ли в здешней мифологии был напряг с Дарующими жизнь. Он поцеловал Лену, нет, скорее просто коснулся губами ее щеки.