Мафия, имея в своих руках повсюду множество избирателей, распоряжается всеми выгодными и влиятельными должностями.

Мафия всесильна, — и администрация… Большинство администрации тоже принадлежит к мафии. Больше ничего не остаётся делать! Только принадлежа к мафии, можно быть спокойным за себя и за место. Иначе доносы, интриги, мафия имеет в своих рядах очень важных и влиятельных лиц, — и живо лишишься места.

Таким образом, никакой защиты от мафии со стороны администрации ждать нельзя.

Вам пришлось бы жаловаться на мафию, быть может, члену мафии.

Суд… Но Сицилия управляется мафией. К мафии идут за защитой. Мафия судит. Мафия превратила жизнь в какое-то арестантское существование. Жалоба «начальству» бесполезна.

Ни один сицилианец на суде не покажет ничего, кроме:

— Знать не знаю!

Даже когда разбираются дела об убийствах на улице, свидетели-очевидцы под присягой показывают:

— Не видал, кто убил. Я как раз в это время смотрел в другую сторону.

Таким образом, мафия безнаказанна. Она не останавливается ни перед чем, до убийства включительно.

Для убийства идут в ход бандиты.

Мафия имеет связи с бандитами. В случае надобности, поручает им исполнение приговоров. Бандиты за это пользуются укрывательством и помощью мафии.

Мафия держит в узде «синьоров».

Если бы кто-нибудь из них вздумал предъявлять слишком большие требования к galantu`omi-арендаторам, или обижать их, он рискует в один день остаться нищим. Рискует даже жизнью. И «синьоры» предпочитают жить с мафией в мире и добром согласии, пользоваться её помощью во взаимных распрях и для мести.

Таким образом, мафия охраняет интересы galantu`omi.

Её назначение, имея в своих руках всю власть, делать так, чтоб никакие тяжести не ложились на galantu`omi.

Сицилийский народ в свою защиту выдвинул разбойничество.

Знаменитое сицилийское разбойничество — явление чисто экономическое.

Сицилийская поговорка говорит:

— Лохмотья страшней кинжала.

Человек, не выдержавший гнёта окружающей жизни, если у него есть смелость, «уходит в горы».

Он вступает в шайку какого-нибудь «владетеля провинции».

И если у него хватает безумной смелости, он сумеет покрыть себя кровью и сделать своё имя страшным, становится затем во главе самостоятельной шайки.

Сицилия строго распределена между бандитами. Такой-то округ принадлежит такому-то. Такая-то дорога такому-то.

И больше никто не смеет разбойничать в этих владениях. Бандит-«владелец» сам принимает меры к охране своей «собственности».

Рассказывают анекдот по этому поводу.

Какая-то дорога 30 лет «принадлежала» одному бандиту.

30 лет все проезжающие останавливались около известного куста и платили выкуп. Ослы у местных жителей привыкли останавливаться у этого куста. Сами.

Заснёт человек дорогой, просыпается — осёл стоит около куста, и ни с места. Человек кладёт на землю «что следует» и едет дальше.

Иначе, — из куста торчит карабин.

Наконец, власти сообразили:

— 30 лет! Бандит за это время успел, вероятно, и состариться!

Отправились к знаменитому кусту и нашли дряхлого старика, который и вставал-то с помощью палочки. Знаменитый карабин, тридцать лет «наводивший панику на население», оказался совсем давным-давно заржавевшим.

— Мок, мок на дожде — заржавеешь! — объяснил старичок. — Я из него ни разу не выстрелил.

Se non e vero… Мер к поимке разбойников население не принимает никаких. Если мафия — суд, то бандиты — полиция Сицилии. За известную определённую мзду бандиты охраняют дороги и поместья от других разбойников лучше всяких карабинеров.

Сицилийский бандит, это — что-то совсем особенное.

Знаменитый Кандино-мститель, весь увешанный образами и охотно жертвовавший награбленные деньги на украшение церквей, следил даже за набожностью в «своей провинции».

Ему жаловалось духовенство.

Какой-нибудь житель местечка не достаточно благочестив.

Кандино являлся в местечко, шёл со своими бандитами в дом к неблагочестивому человеку и делал ему строгий выговор:

— Ты что же это, мой милый?

Затем следовало наказание.

Кандино налагал на виновного в недостаточном благочестии штраф:

— Столько-то пожертвуй в церковь, столько-то заплатишь мне. Да смотри! В следующий раз заплатишь вдвое.

А иногда, если виновный был неисправимый рецидивист, приказывал выдрать его ещё верёвками. И сам принимал участие в этом благочестивом деле.