— О нем самом, — грустно ответил Венцель Марцел.

— Вот о палаче я и пришел поговорить, — вдруг вспомнил лекарь Хорст. — Согласно вашей просьбе, бюргермейстер, я несколько дней бывал у… этих, наших… И никакого хлеба с дрянной травой у них не обнаружил. Да и людей я посмотрел. Ничего такого подозрительного я не увидел. Они веселы и трудолюбивы. Конечно, их тела несколько изуродованы шрамами. И свежими, и зарубцевавшимися. Ну а как же иначе, учитывая все их самоистязания…

— О каких самоистязаниях ты говоришь? — ковыряясь в зубах, спросил Гюстев фон Бирк.

— Это все во славу Божью, — торопливо пояснил бюргермейстер. — Наверное, вам будет интересно увидеться с палачом.

— О да! Еще как! Ведь я сам видел, как изуродована его рука. Из жалости к нему я готов был сам отрубить это месиво, чтобы он выжил. Но он так просил за свою руку, что я не выдержал и согласился отпустить его на все четыре стороны. Зачем мне однорукий? А зачем этот однорукий городу?

— К счастью, все обошлось. И к этому приложил свои знания и умения наш лекарь. Палач Витинбурга о двух здоровых руках, — улыбаясь, ответил Венцель Марцел. Хотя капли пота все еще продолжали скатываться по его щеке.

— Ты, Гельмут, великий лекарь! — удивленно вскинув брови, промолвил молодой рыцарь. — Не желаешь ли присоединиться к моему отряду? С твоим умением ты заработаешь на войне груды золота и серебра.

— Нет. Меня часто призывают мои горожане. Я им нужен. Мои знания академические. Не то что у этого выскочки палача.

— А что, он занимается врачеванием? — потянувшись за вином, спросил молодой барон.

Гельмут Хорст пьяно вскинул голову и со злостью произнес:

— Этот палач решил, что и он может быть лекарем. Тыкает некоторым глупым горожанам свои мази и снадобья. Думает, что они им помогают…

— Но, Гельмут, согласись, многим они помогли, — неожиданно для себя возразил Венцель Марцел. — А тот случай, когда ты отказался вправлять ногу старому рыбаку? Палач это сделал в мгновение. А еще…

— Будь он проклят, ваш палач! — гневно выпалил лекарь. — Какое право он имеет лечить людей? Отнимать их у меня? И что самое страшное, так это то, что он позволяет себе поправлять меня. Я уже вам, бюргермейстер, говорил, чтобы вы запретили ему его колдовство. Иначе… Я ему отомщу, очень жестоко отомщу. Не будь я Гельмутом Хорстом…

— Ну, ну, Гельмут. Ты разгорячился. Он всего лишь палач. Я ему скажу, чтобы он даже не приближался к больным. Но ты же сам отказался помогать этим, нашим… А палач берется лечить их недуги. Если бы не он, многие не смогли бы работать. А так уже почти и закончили канал. Но горожан я ему запрещу лечить. Это да. Хотя он денег не берет. И как-то у него получается. Вот и тянет людей к нему, если случается несчастье.

— Все это у него от дьявола. Отец Вельгус тоже об этом часто говорит и не допускает его к своему причастию. В душе этого Гудо — демоны ночи и зла. И каждый, кто принимает помощь палача, соприкасается с дьяволом.

— Да, что-то от дьявола в нем есть, — согласился молодой рыцарь. — Наверное, с ним в душе он и родился. Недаром в моем отряде все обходили его стороной. Да и он ни с кем не сблизился. Хотя я ему благодарен. Рукой он пожертвовал, когда опасность угрожала мне. Но он был моим слугой. Это был его долг. И все же, лекарь, как тебе удалось вылечить его руку?

Гельмут Хорст допил свою чашу вина и гордо выпрямился.

— То, что у меня были хорошие учителя, — это половина моего умения. Но основное — это моя собственная…

Лекарь прервался на полуслове и замер. В дверях стоял господин в синих одеждах.

— О! Гудо! — воскликнул молодой рыцарь и подошел к прибывшему. — А мы говорим о тебе. Покажи свою руку.

Палач медленно, с неохотой завернул рукав.

— Вот это да! Всего несколько шрамов. И ты владеешь ею, как и прежде? Ну-ка, дай свою руку.

Барон схватил левую руку палача и попытался ее выкрутить. Палач ухмыльнулся и легко высвободился из его хватки.

— Силен. Да, силен, — пьяно похвалил его Гюстев фон Бирк и отправился обратно за стол. Здесь он сам налил себе вина и выпил все до последней капли. — Вот что, Гудо. Мы сейчас пойдем и найдем мою невесту Имму. Она где-то здесь. Я, наверное, зря тебя отпустил. И с рукой у тебя все было не так, как мне показалось. Может, поедешь со мной? К французскому королю. Теперь я думаю послужить ему. Знаешь, будут великие битвы, если не помешает перемирие. А пока идем искать Имму…