– Всем стоять! – рявкнул Жомов, прекращая игру. – Сюда смотреть! Сейчас мы вам объясним, в чем вы не правы.

Аборигены, видимо, решив, что их сейчас будут бить, опасливо попятились от омоновца, но, на их счастье, всё оказалось не так плохо. Вперед выступил мой хозяин и поинтересовался, чем это занимаются ацтеки.

– К завтрашнему храмовому ритуалу в честь прибытия Уицилопочтли готовимся, – заявил один из ацтеков.

– Не понял, – оторопел Ваня. – Тренируетесь, что ли?

– А-а, совсем забыл! – хлопнул себя по лбу Попов. – У них игра в мяч являлась частью ритуала во время богослужения. Так что мы не вовремя. Давайте вернемся и спокойно закончим ужин.

– Всё бы тебе пузо набивать, – возмутился омоновец. – Людям, значит, никто не объяснял, как с мячом правильно играть, а ты о своем желудке думаешь! Забудь про свой ужин. Лучше помогай нам нормально играть их научить.

Андрюша понял, что отвертеться не удастся, тем более что и мой Сеня был настроен весьма решительно. Крикнув кого-то из слуг, он заставил его в срочном порядке найти рыболовную сеть, и пока Жомов указывал ацтекам, как именно нужно разметить площадку, заставил двух игроков вкапывать по краям шесты, на которые принесенную сетку и натянули. Получилась вполне приличная волейбольная площадка.

Честно скажу, к любителям этой игры я никогда не относился, но в удовольствии посмотреть, как именно мой хозяин с омоновцем будут обучать волейболу аборигенов, отказать себе не мог. Поэтому уселся около натянутой сетки и стал смотреть. Команды себе Рабинович с Ваней набирали по дворовому принципу. То есть Сеня тыкал пальцем в одного игрока, призывая его под свои знамена, а Жомов выбирал следующего. И так далее, пока всех ацтеков не разобрали. Правда, игроков в командах было куда больше, чем нужно, но тех, кто пониже ростом, оба тренера отправили в запас, заставив внимательно наблюдать за происходящим. Зато за остальных взялись с удвоенной энергией.

– Можно задать вопрос? – подняв руку, словно школьник на уроке, поинтересовался всё тот же бойкий абориген, который и решился первым заговорить с богами. Сеня милостиво кивнул, разрешая. – А как называется этот ритуал?

– Это не ритуал, а игра, – терпеливо разъяснил мой хозяин. – И называется она «волейбол».

– Волабол? – переспросил кто-то из его команды.

– Воладор, дубина, – осадил его другой, более сообразительный.

– Ни то, ни другое, – отрезал Рабинович. – Волейбол.

Однако, как Сеня ни старался, заставить ацтеков правильно произносить название он так и не смог. Всё время у тех получалось какое-то другое слово вместо волейбола. Ну а когда Рабинович плюнул на это дело и стал объяснять правила, ацтеки и вовсе по поводу названия уперлись.

– Ну, я же и говорю – воладор, – обрадованно заорал один из аборигенов. – «Ручной мяч» переводится.

– Тьфу на вас! – потеряв терпение, рявкнул мой Сеня. – Называйте, как хотите. Но тот, кто меня еще раз перебьет, получит по почкам дубинкой. Ясно?..

Все члены его команды энергично закивали головами, стараясь изо всех сил показать, что никто по почкам дубинкой получать не желает. Мой хозяин удовлетворенно кивнул и продолжил объяснения, что делал, впрочем, недолго. Ваня Жомов, избрав другую тактику, начал показывать на практике своим игрокам, как следует играть. Сначала он решил продемонстрировать подачу и так влепил по мячу, что тот, попав в голову одного из Сениных игроков, отправил беднягу в нокдаун.

– Жомов, ты одурел? – возмутился мой хозяин, не слушая Ваниных оправданий. – Я твоих игроков уродую? Вот и ты мячик в другую сторону пуляй!

– Ты меня еще поучи, как команду тренировать, – обиделся омоновец. – А если боишься, что я кого-нибудь из твоих олухов прибью, скажи им, чтобы по сторонам чаще смотрели.

И в подтверждение этих слов Ваня снова запустил мячик на половину поля моего хозяина. В этот раз ацтеки были настороже, а поскольку подача у Жомова не очень хорошо получилась, один из аборигенов мяч поймал, но, вместо того чтобы запустить его обратно, вдруг помчался вперед, прижав мячик к пузу и низко наклонив голову. Мы все застыли, ошарашенно уставившись на него, а вот ацтеки с обеих сторон сетки, напротив, радостно завопили и бросились навстречу друг другу.

Те, кто был посообразительней, сблизившись с натянутой сеткой, просто поднырнули под нее, а вот абориген, который нес мяч, с разгону врезался в преграду лбом. Сетка оказалась прочной, да и столбы ацтеки вкопали крепко. Поэтому прорваться аборигену не удалось. Ударившись о сеть, он отскочил назад и свалился на одного из противников, как раз прошмыгнувшего под этой искусственной преградой. Неизвестно почему, но упавший ацтек решил, что его стукнули в лоб, и с криком: «Е-мое, офигели, блин!» врезал по макушке соперника, на которого только что свалился. Тот в долгу не остался и постарался пнуть врага ногой, но попал по щиколотке своего товарища по команде. Этот, ясное дело, обиделся и врезал по уху ничего не понимающему, а от того и радостно подпрыгивающему на месте соседу. И через секунду под сеткой была настоящая куча мала, в которой аборигены, окруженные клубами поднятой пыли, радостно волтузили друг друга. Несколько секунд Рабинович с омоновцем удивленно взирали на это зрелище, а затем бросились растаскивать игроков. Я тоже решил поучаствовать в общей потехе и помчался к дерущимся. Если честно, кусать никого не собирался. Но когда какой-то урод пнул меня в бок, сдержаться просто не смог и пару раз тяпнул аборигенов за мясистые части тела. Первый раз перестарался. Укушенный мной ацтек с ревом убежал, покинув поле битвы, и больше не возвращался.