С Эллисон и Тоби можно разговаривать, они сознавали силу огласки. Но со всеми вместе у Леони не было никаких шансов.

Наблюдая за ними, она поняла, что каждая из них символизирует определенное десятилетие в истории Голливуда: Джульет Бриттани была кумиром пятидесятых, а Кетлин Меллори являлась образцом женщин шестидесятых годов. Карьера Эллисон Хиллард началась в середине шестидесятых, она изменялась и росла вместе с Голливудом, став представительницей семидесятых, а Тоби Флинн - восьмидесятых.

И Николас Пикар обладал таким даром предвидения, что находил нужную женщину для каждого этапа. Принимая во внимание место, где он находится в данный момент, вряд ли ему удастся сделать это еще раз. Хотя в своей статье Леони и намекала на такую возможность, сама она не принимала ее всерьез. Зажечь на голливудском небосклоне четыре звезды - просто невероятно, а пять - невозможно. Но статья Леони о столь знаменитом человеке, с фотографиями и резюме, могла убедить многих женщин в возможности такого чуда.

Наконец в коридор вышла медсестра, и четыре женщины бросились к ней.

Ошеломленная девушка объясняла, что к пациенту допускаются только ближайшие родственники. Ее, казалось, смущал вид женщин, стоявших вокруг. Несмотря на разницу в возрасте, они были поразительно похожи.

Голоса стали громче. Экс-жены спорили о том, кто из них ближе к человеку, находившемуся в реанимации. Не в силах решить их спор, сестра позвала доктора. С его помощью разговор продолжался в более мягких тонах.

Леони подошла поближе.

– Так вот вы где, мисс Дентон, - обрадовалась медсестра.
– А мы вас повсюду ищем. Что вы здесь делаете? К вам пришел посетитель.

– Пусть подождет, - ответила Леони.
– Где мне найти телефон?

– Телефон есть в вашей комнате.

– Нет, другой, - улыбнулась Леони. Медсестра была совсем молоденькая, с большими голубыми глазами и веснушками на носу.
– Мне надо позвонить в газету, чтобы передать информацию в завтрашний выпуск.
– Леони улыбнулась еще лучезарнее и понизила голос.
– Вы можете сказать мне, почему здесь находится Николас Пикар? Конфиденциально, конечно.

– Ну, - медсестра посмотрела на группу людей, стоявших у входа в реанимацию, - санитар по секрету сказал мне, что полиция заявила…

– Полиция?
– Леони схватила девушку за руку и оттащила в глубь коридора.
– Давайте найдем телефон, где нас никто не услышит. Нам надо поговорить с моим директором-распорядителем.
– Она поставит на место этого ублюдка Марка! Она обойдет его. Пусть попробует после этого уволить ее.

Девушка заколебалась.

– Только не я, мисс Дентон! Я всего лишь медсестра.

– Нет, вы. И теперь вы - не просто медсестра, а представитель больницы, пожелавший остаться неизвестным.

– Вы хотите сказать, что используете наш разговор в своей статье?

– Сами увидите. Купите завтра утренний выпуск газеты. Я вам дам свой автограф.

– Где вы были прошлой ночью и сегодня утром, мисс Меллори?
– спросил лейтенант Саттлер.

Кейт поборола желание глубоко вдохнуть. В кабинете, который лейтенант выбрал для разговора, неожиданно стало очень душно. Когда он вышел в маленький конференц-зал, который больница выделила для бывших жен Николаса Пикара, и подал ей знак, Кейт сразу поняла его значение. Полиция думает, что это она пыталась убить Ника.

Но сейчас она беспокоилась не о себе. Она волновалась за жизнь бывшего мужа и винила себя. Пытаясь предотвратить публикацию мемуаров, Кейт написала сценарий, в котором говорилось, что жизнь Ника почти закончена. Если ее сейчас арестуют, то дело будет закрыто и Ник останется один на один с убийцей.

– Ну, мисс Меллори?

– Познания, которые я приобрела, работая над «Целями и средствами», подсказывают мне, что вы кое о чем забыли, лейтенант.

– Да? О чем же?

– Разве вы не должны сказать мне о моих правах?

– Вы не арестованы.

– Тем не менее я бы хотела, чтобы при нашем разговоре присутствовал мой адвокат, - сказала Кейт.

– Хорошо. Вызывайте адвоката, а затем мы продолжим нашу беседу.
– Лейтенант указал на телефон и вышел из кабинета.

Подняв трубку, она вдруг заколебалась, но потом быстро набрала номер Слоуна Уитни.

– Ради Бога, Кейт. Неужели ты не понимаешь, что я не могу быть свидетелем, если дело дойдет до суда?