Юэн согласно кивнул.

— Остается либо посадить тебя в тюрьму и кормить три раза в день, чего, откровенно говоря, мы не можем себе позволить, либо просто отпустить.

И Марла замолчала, следя за его реакцией.

Первые три варианта даже не приходили Юэну в голову. Они совершенно не вязались с тем, что он успел узнать о местных обитателях. Он и так ждал, что его отпустят, и не мог понять, почему Марла решила поговорить об этом.

— Удивляешься, что я говорю такие очевидные вещи? — спросила дозорная, и рот ее снова растянулся в широкой ухмылке.

— Типа того, — кивнул Юэн, допивая чай.

— Все это не так очевидно для тех, кто побывал по ту сторону стены. Я тебе сказала, что там творится безумие, — и это не шутки.

Юэн смотрел на нее, гадая, к чему она выведет.

— Я с самого начала не собиралась тебя задерживать. В конце концов, ты нам чужой, и какая разница, что там с тобой случится?

Юэн согласно кивнул.

— Но сегодня все изменилось. Сама не знаю, почему. Я дам тебе кое-что, Юэн, что поможет выжить за стеной. И сделаю это, чтобы ты поскорее свалил и не возвращался.

Несколько долгих мгновений прошли в тишине. Марла смотрела Юэну прямо в глаза, и он понял без слов: эта женщина желает ему добиться успеха в его безнадежной затее, и у нее есть на это особые причины, о которых она никому не расскажет.

— Спасибо, — произнес он.

— Помни о моем условии, Юэн, — проворчала дозорная. — Уходи и забирай с собой девчонку, пока за ней не явились.

Чувства постепенно возвращались к Кейтлин, и первыми были: приятное тепло и тупая боль. Она лежала в отгороженном углу, за ширмой. Рядом стояла печушка, от которой шли волны горячего воздуха. Над ее головой поднималась закопченная стена, исчезающая во тьме где-то наверху, куда не добиралось скудное освещение. Огромное окно было забрано металлическими листами и тепло-изоляцией. В отдалении слышались тихие голоса людей, занятых повседневными делами.

Девушка осторожно пошевелилась, пытаясь разобраться, где больше болит и все ли кости целы. Голова гудела так, будто взрыв произошел именно в ней. При движении странная дергающая боль вцепилась в ногу. Все тело ныло от усталости, добравшейся, казалось, до самых костей, и от почти нестерпимой боли.

Кейтлин закашлялась и приподнялась на локте, чтобы продышаться. За ширму зашла женщина в заплатанном коричневом балахоне. В руках у нее были шерстяные одеяла. Заметив, что Кейтлин пришла в себя, женщина улыбнулась и положила одеяла на кровать, у изголовья.

Они заговорили одновременно:

— Как самочувствие?

— Где я?

Кейтлин вежливо замолчала, уступая собеседнице право заговорить первой.

— Меня зовут Маргарет, — мягко сказала женщина. — Ты в старом соборе Карлайла. Как ты себя чувствуешь?

Кейтлин снова осмотрелась вокруг. Теперь стало понятно, откуда здесь такой высокий потолок и огромное окно.

— Хреново, — ее передернуло от неприязни к своему слабому, почти детскому голоску.

— Ничего удивительного, — сказала Маргарет. — Тебе неслабо досталось.

Кейтлин всмотрелась в лицо женщины и увидела там скрытое сочувствие.

— Кто меня сюда принес?

Собеседница посмотрела на нее как-то странно, и Кейтлин немного напряглась.

— Юэн, — ответила Маргарет, следя за реакцией девушки.

Имя казалось знакомым, хотя поручиться за это Кейтлин не могла. Она растерянно покачала головой. Маргарет улыбнулась, все так же осторожно и отстраненно.

— Я скажу ему, что ты очнулась. — И она уплыла за ширму, снова оставив Кейтлин одну.

Когда Маргарет появилась на башне, Марла уже успела решить судьбу Кейтлин и Юэна и теперь развлекала гостя беседой о международной обстановке. Говорить, правда, было особо не о чем: из других стран сведения были разве что об Англии. Что творится в прочих краях, никто не имел понятия.

От всех высоких технологий, на которые так привык полагаться человек за довоенные годы, почти ничего не осталось. Кое-где еще можно было найти работающий радиоприемник, хотя от них все равно не было толку. Случалось, что кто-то упрямый ловил на длинных волнах далекую морзянку или искаженные голоса, но они неизменно забивались помехами и шумом. Все, кто пережил войну, давно перестали надеяться на возрождение государства в каком угодно виде.

Дверь, ведущая на крышу, открылась и уперлась в нарост обледеневшего снега, образовавшийся на каменной поверхности. Маргарет высунула голову в проем, явно не желая выходить на мороз.

— Она очнулась, — лаконично сообщила женщина и снова исчезла внутри.

— Иди, — сказала Марла. — Кто-то должен остаться здесь, а у тебя к ней больше вопросов.

— Спасибо, — кивнул Юэн и направился к двери.

— Не торопись обратно, — бросила ему вдогонку дозорная. — Все равно скоро смена.