Ребята слушали отца затаив дыхание, а когда он кончил, они от радости, что повидают свет, с криком бросились колошматить друг друга. Затем притащили карту и стали изучать свой маршрут. И вновь душили в объятиях отца и мать, а Юра залез в будку к Орешку и, невзирая на его ворчание, рассказал, куда они поедут. Вечером старый Клапзуб вынужден был даже пригрозить палкой, чтобы загнать ребят в постель. А когда он погасил керосиновую лампу и пошел спать, Юрка поднялся, склонился над Франтиком, крикнул: «Дания» – и поддал ему под ребро. Франтик выкрикнул: «Швейцария!» – и принялся дубасить Юру. А остальные орали: «Дружище, Норвегия!» «Хитришь – Берлин!» «Господи, Париж!» «А как Испания?» «Англия!» – и в темноте кидались подушками. И снова они начали возиться и тузить друг друга, пока не запыхались. Затем уселись на постелях и стали советоваться, где кому лучше играть. Они были так взбудоражены, что не заметили, как проговорили до утра.

На следующий день в домике Клапзуба все перевернулось вверх дном. Ребята носились взад и вперед, укладывали необходимые вещи, затем их распаковывали как ненужные и тащили новые; крик и гвалт не прекращались до вечера, пока, наконец, все не было уложено, и семья уселась за последний ужин в Нижних Буквичках.

Мать плакала, прощаясь на третий день с сыновьями, и, право, ей было очень тоскливо ходить по опустевшему дому. С ней остался один Орешек, который не отходил от нее ни на шаг, разве только почесаться. Через неделю пришел почтальон и принес телеграмму: «Двенадцать ноль выиграла команда Клапзуба в Берлине все здоровы». «Слава тебе господи, – вздохнула мать. – Я в этих делах не разбираюсь, ведь я только старая женщина, но, если бы тут не стояло нуля, кто знает, что бы делал отец!» И так приходили телеграмма за телеграммой, газета за газетой, письмо за письмом – и всюду говорилось о победах. Большой путь проделали клапзубовцы с севера на юг и, выиграв в Милане 6:0, отправились помериться силами в Испанию.

Это уже были не прежние деревенские ротозеи, которые на все пялили глаза, как в тот раз, когда впервые очутились на пражском стадионе. Они осмотрелись, пообтерлись среди людей, носили элегантные костюмы, остроносые ботинки и спортивные кепки. Все выглядели франтами, лишь старый Клапзуб ничуть не изменился.

– Коли я им нужен, примут и таким, каков есть, – отвечал он сыновьям, когда они уговаривали его одеться по-городскому. – В чем состарился, в том и буду ходить!

Сдвинув баранью шапку, старик вынул из кармана трубку с нарисованным на ней охотником и, закурив, напустил такого дыма в купе первого класса, что «выкурил» всех посторонних. Не каждый мог вынести крепкий табак Клапзуба.

Всполошилась не одна Барселона, а чуть ли не вся Испания. Всюду только и было разговору, как закончится игра чемпиона Каталонии с таинственной командой Клапзуба, о которой все средства связи сообщали самые удивительные сведения. Но, даже если три четверти этих сведений были раздуты, одно было достоверно – общий счет клапзубовских матчей, на одной стороне которого стояли числа, на другой – нули, что смахивало скорее на летоисчисление, чем на счет забитых голов. Понимая, что на карту поставлена его честь, правление футбольного клуба «Барселона» не раз собирало команду и комитет, чтобы решить, как им быть с чехами. Собрания проходили шумно и бурно, пока, наконец, не выступил со своим предложением Алкантара.

– Господа, думайте что хотите, – начал он свою речь на одном из собраний, – но лучше всего их сразу покалечить! Гарантия есть гарантия! Я еще не видел, чтобы полузащитник со сломанным ребром спас положение!

– Браво! – закричали остальные. – Мы сломаем ему сразу три! Гарантия есть гарантия!

– А по-моему, в первую очередь надо покалечить обоих полусредних и центрального полузащитника. Вполне достаточно для первого тайма.

– И вратаря! Перебить ему ключицу! Гарантия есть гарантия!

Тут же поступило предложение покалечить крайних нападающих и одного защитника. Один барселонец отстаивал принцип нападения в центре и рекомендовал тактическую комбинацию: центральный нападающий – центральный защитник – вратарь. Высказывались и другие соображения, и если бы удовлетворить все пожелания, то через пять минут после начала матча вся команда Клапзуба попала бы в хирургическую клинику.

– Отлично! – кричали игроки. – Тогда мы забьем им голов сколько хотим!

– Господа! – взял слово председатель. – Я искренно растроган вашим благородным стремлением обеспечить победу нашим цветам. Но все далеко не так просто, как вам кажется. Если мы их всех покалечим, то не забьем ни одного гола!

– Почему? Как это? Ого! Посмотрим! – орала команда.

– Господа, ничем не могу помочь, но мы не забьем им ни одного гола!

– Но почему же?!

– Потому что все время будем находиться в офсайде!

Игроки от удивления вытаращили глаза и притихли. В самом деле, ведь ясно, что если перед тобой никого нет, то ты находишься в положении «вне игры». Председатель воспользовался наступившим замешательством:

– Считаю, что не следует переходить границы. Видимо, предложение Алкантара на первых порах нас вполне устроит. Покалечим полусредних нападающих и центрального защитника, а дальше посмотрим. Если это окажется недостаточным, я просвищу начало национального гимна – и вы уложите крайних нападающих и защитника. А если и этого будет мало, прорвем среднюю линию, согласно третьему предложению. Только, ради бога, оставьте на поле хотя бы трех игроков, чтобы не было офсайда.

Это компромиссное предложение было единогласно принято, и все разошлись, довольные, что победа им обеспечена. На следующий день об этом узнала вся Барселона, и жители ее ликовали. Газеты тотчас поместили фотографии полусредних нападающих чехов Йозефа и Тонды и центрального защитника Карлика, сопроводив фото длиннейшим трактатом, в котором ссылками на историю, естествознание и математику доказывалось, что эти трое страшные грубияны и потому Барселона должна их остерегаться. Во всех парикмахерских, винных погребках и в кондитерских люди смеялись, а мальчишки нарисовали на фото три креста, словно с этими игроками уже было покончено на веки вечные, аминь. Такова была обстановка, когда команда Клапзуба приехала в Барселону.