В тот год фирма «Саэки идзай» произвела двести пятьдесят складных носилок. Сто пятьдесят из них были поставлены большими партиями в больницы и санатории. Оставшаяся сотня была передана для розничной продажи в магазин медтехники «Кудзирая», часть товара отправлена по заказам в маленькие провинциальные больницы, а часть продана покупателям. Кому были проданы носилки, поступившие в свободную розничную продажу, сказать было нельзя, но в основном сделки фиксировались в гроссбухе. Штаб следствия составил списки покупателей как в фирме «Саэки», так и в магазине «Кудзирая» и принялся за их проверку… До этих пор всё шло именно так, как сообщалось в газетах.

Поскольку данные носилки довольно долго были в употреблении, возник вопрос: не имущество ли это какой-нибудь больницы? Чтобы установить это, требовалась гигантская работа. Проверили по списку все больницы, но только ухлопали массу времени. Поскольку носилки были старые, часть из них оказалась сломана и превратилась в утиль, часть как-то незаметно исчезла, хоть и числилась по инвентарным книгам. Выяснение всего этого потребовало от сыщиков большой настойчивости.

Этой работой занялись несколько человек. Как и предполагали, вскорости появились первые результаты.

Сыщик А. проверял больницу Ариёси, расположенную в квартале Камэдзава токийского района Сумида. Администратор больницы сразу же сказал:

— Что касается этих носилок, то у нас действительно украли одни.

Сыщик насторожился.

— Когда это произошло?

Администратор посмотрел в дневник и назвал число. Поняв, что это произошло накануне тайного вывоза из Токио адвоката Сэнума, сыщик заинтересовался. Он поторопился в штаб следствия и вернулся в больницу с. найденными носилками. Теперь его сопровождали ещё трое опытных сыщиков.

— Это, конечно, наши носилки. Их у нас украли, — категорически заявил администратор, лишь взглянув на носилки.

— Но почему их украли? Расскажите подробнее, как это было.

Сыщики приготовили блокноты.

— Эти носилки стояли, прислонённые к стене, рядом с другими носилками, у входа в третье отделение больницы, — сказал администратор и сам провёл сыщиков к этому месту.

Больница была сравнительно большая, и третье отделение помещалось в другом здании. Как и в любой больнице, угол при входе был превращён в своего рода чулан. Тут и стояли пресловутые носилки.

— Вот отсюда-то их и утащили, — сказал администратор и показал пальцем на дверь, ведущую во внутренний больничный дворик: — Вынесли вон туда. На плечах.

— На плечах? — переспросил один из сыщиков. — Откуда вы это знаете? Кто-нибудь видел?

— Видела санитарка Говорит, это был мужчина лет тридцати в белой рубашке и тёмных брюках. Вёл он себя спокойно, так что она приняла его за больничного разнорабочего. В нашей больнице много персонала, и они часто не знают друг друга в лицо. Мужчина вытащил носилки к входу, погрузил в поджидавшее такси, сел сам, и они выехали через центральные ворота.

— Это тоже видела санитарка?

— Нет, одна медсестра. Она тоже ничего не заподозрила — слишком степенно он держался. Мы поняли, что произошло, лишь дней через десять, во время инвентаризации. Поскольку носилки были старые, мы не заявили о пропаже в полицию.

Сыщики записали рассказ, зарисовали место происшествия и доложили обо всём в штаб.

Кража произошла накануне отправки адвоката Сэнума со станции Токио и на следующий день после его похищения со всенощного бдения в доме Тамару Тосиити. Полиция предположила, что кража носилок осуществлена в соответствии с планом и преступники, наверно, с самого начала намеревались вывезти адвоката Сэнума со станции Токио.

— Раз он сел с носилками в такси, водитель, верно, помнит об этом. Надо сразу проверить городские фирмы такси, — приказал руководитель следствия.

Не прошло и двух дней, как водителя обнаружили. Конечно, он запомнил пассажира с носилками.

— Этот пассажир действительно сел в машину около двух часов пополудни в районе Канда-Мисаки. Это был мужчина лет тридцати в белой рубашке. Черты лица его я хорошенько не запомнил. Добравшись до больницы Ариёси, он попросил заехать в центральные ворота и подождать минут десять, после чего вышел. Не прошло и десяти минут, как он появился из больничного корпуса с носилками на плечах. Длинные носилки едва поместились в машине. Пассажир погрузил их, сел сам и велел возвращаться назад, в район Канда. Я был уверен, что он имеет отношение к больнице. В Канда он попросил остановить машину и вышел. Я получил плату за проезд и, уезжая, кинул на него прощальный взгляд. Мужчина стоял, подставив лицо солнечным лучам и обеими руками обхватив поставленные одной стороной на землю носилки. Было очевидно, что он поджидает другую машину. Я в поисках пассажиров поехал к Гиндзе и больше уже не оборачивался.

Согласно этому свидетельству, мужчина собирался пересесть на другую машину в квартале Суругадай. Поиски продолжались во всех таксомоторных фирмах, но пассажиров с носилками больше никто не возил. Ни один водитель не откликнулся.

— Он не стал пересаживаться в другое такси, а сел в частную машину, — заключил руководитель следствия Ягути. — Если бы он приехал на частной машине в больницу, то существовала бы опасность, что, чего доброго, кто-нибудь запомнит номер. Так что он вначале поехал на такси, а в Канда вышел из него. Не было ли очевидцев среди тамошних жителей?