А Леонардо смотрел на Дверь времени, которая находилась за её спиной.

Теперь он уже не сомневался, что она знает все двери лучше кого бы то ни было.

— Я должна сказать тебе одну вещь… — прошептала Калипсо.

— Конечно, скажешь, — проговорил смотритель маяка, снова целуя её.

Так они и стояли, обнявшись, в загадочном полумраке, в окружении сотен персонажей, таившихся под обложками разных книг, а из-под двери за их спиной неторопливо, тихим ручейком вытекала морская вода.

Манфред удержал Дагоберто за плечо. — Постой, постой… — сказал он и, глядя в тетрадь Улисса Мура, стал вместе с воришкой соображать, куда нужно идти в поисках Фонтана вечной молодости. — Вот здесь, если это Аллея ржавчины, нужно свернуть налево…

— Направо, — возразил мальчик, поворачивая тетрадь… — Если сейчас мы вот здесь…

Манфред хотел догадаться, не ошибается ли воришка, но вскоре понял, что совсем запутался, и не стал спорить.

— Всё это бред какой-то! — заявил он. — А место просто отвратительное!

— Так задумали когда-то, — объяснил Дагоберто. — Ну что, идём, куда я говорю?

— Идём, а что делать?.. — кивнул Манфред, и они пошли дальше.

Между тем чёрная туча закрывала луну, и силуэт крепости пугающе удлинялся. Манфред и Дагоберто шли не спеша, миновали одну из десятков высоких башен, вышли к огромному плоскогорью и в конце концов отыскали Аллею ржавчины. Тут оказались просторные дворы, деревья и сады, и взгляд смог наконец отдохнуть от зрелища крепостных зданий и крыш, громоздящихся друг на друге.

Чёрная туча окончательно закрыла луну, и мрак окутал крепость, но ни юный вор, ни опытный уголовник не замедлили шагов, понимая, что уже близки к цели.

Когда туча ушла и луна вновь осветила окрестности, Дагоберто остановился в небольшом дворике у подножия горы.

— Вот он, — сказал мальчик, закрывая наконец тетрадь Улисса Мура и указывая на низкое здание из тёсаного камня, откуда доносилось лошадиное ржание и постукивание копыт.

Это оказался хлев, заполненный огромными снопами сена и телегами и выглядевший довольно убого и уныло.

Манфред не стал делиться своими впечатлениями. Они открыли деревянную загородку и прошли в глубь хлева, где вдоль стены тянулась поилка. Дагоберто с неприязнью посмотрел на неё.

— Нет, это не может быть Фонтан… — проговорил он, окунув пальцы в воду.

Манфред увидел в конце хлева дверь и поспешил туда, но, войдя, тут же выскочил обратно со словами:

— Не эта! Фу, какая гадость!

Поняв, что Фонтана тут нет, они вышли из хлева и двинулись по тропинке, которая шла вдоль подножия горы и вела в небольшую рощицу.

Дагоберто первым увидел их.

Потом увидел и Манфред.

На окраине рощицы в воздухе висели тучи светлячков.

А тропинка между тем вела их дальше, и вскоре они оказались у небольшого каменного домика, вокруг которого светлячки кружили, как безумные. Трава здесь росла высокая и густая, и стрекотали, казалось, тысячи кузнечиков. Красота этого необыкновенного места тронула даже Манфреда. Он развёл руки в стороны, собираясь половить светлячков, и даже заулыбался, сам того не заметив.

Домик выглядел необитаемым, проём без дверей вёл в единственную комнату, где на полках стояло множество деревянных сосудов, заполненных глиняными шариками.

Расколов один такой шарик, Манфред очень удивился, когда из него вылетел светлячок.

Манфред и Дагоберто осмотрелись. Крепость скрывалась за горой, которую они обошли, и теперь перед ними до самого горизонта простиралось обширное плоскогорье, являя собой прекраснейшую панораму — глаз не оторвать. Далеко вдаль уходили тёмные поля, расцвеченные недавно распустившимися цветами, которые только на ночь закрыли свои венчики. Светлячков здесь оказалось так много, что их не отличить было порой от звёзд на небе.

В ночной тиши слышалось только негромкое журчание воды в небольшом фонтанчике по другую сторону дома.

Манфред и Дагоберто пошли на этот звук.

Обойдя дом, они увидели низкую каменную ограду и приставленную к ней неказистую, покоробившуюся дверь. А рядом с крыши дома по водосточному жёлобу стекала чистейшая вода, которая собиралась сначала в небольшую лужу и затем терялась в траве.

Дагоберто наклонился и коснулся воды — она оказалась прохладной. Манфред между тем подошёл к покоробившейся двери и хотел открыть её.