Через несколько секунд он осознал свою оплошность. Вместо того чтобы насладиться отмщением, которого он, как никто другой, заслужил, Джесс впивался в ее губы, наслаждаясь вкусом ее поцелуя, который, он думал, никогда больше не почувствует.

Медленно он ослабил силу своего поцелуя, проводя языком по ее губам и дразня уголки рта, пока она не забылась и вся не отдалась своей страсти.

Мэнди думала, что умрет от жара, охватившего ее тело. Она не хотела этого, она всячески этому противилась. Мэнди обхватила руками его голову, теребя пальцами волосы. Она и не думала, что опять почувствует в себе эту всепоглощающую страсть. Поздно спохватилась — неистовое чувство, словно затягивало ее в болото. Она с головой уходила под воду и захлебывалась от переполнявшей ее любви к нему, которая делала ее беспомощной и слабой в его объятиях.

— Джесс, — тихо молвила она, — я так скучала по тебе.

Желая разделить с ним свои чувства, она прикоснулась к его лицу, нежно провела по скулам дрожащей рукой и дотронулась большим пальцем до шрама на его подбородке. Затем, вздохнув, опустила руки на его грудь, ощутила все его тепло, всю нежность и покоряющую силу.

Но так же внезапно, как схватил ее, Джесс отпустил Мэнди. Она открыла глаза и увидела его стоявшим спиной к ней. Его голова опустилась на грудь, и он тяжело и глубоко вздохнул.

Чувствуя боль оттого, что он отверг ее, она прошептала, разрушая эту мертвую тишину:

— Никогда больше так не делай.

Джесс поднял шляпу с пола, даже не взглянув на Мэнди.

— Не беспокойся, — сказал он, направляясь к двери, — я не собираюсь больше делать этого.

— Эй! Осторожно!

Джесс споткнулся и, упав на вскрикнувшую женщину, инстинктивно схватил ее за талию и согнул свое тело так, чтобы принять удар от падения на себя. Ударившись спиной, он сразу почувствовал еще и удар по голове.

— Руки прочь от меня!

Джесс сразу же убрал руки с ее талии и увидел перед собой два янтарных кругляшка среди россыпи искр.

— Сэм, это ты? — неуверенно спросил он, когда ему удалось разглядеть лицо младшей сестры Мэнди.

Женщина разъяренно толкнула его в грудь. Ее щеки горели от стыда.

— По крайней мере, ты не совсем еще ослеп, — проворчала она, смахивая грязь с колен. — Даже узнал меня.

Джесс приподнялся на локтях и тут же поморщился от боли. Он с трудом сел и осмотрел рану.

— Извини, — пробормотал он. Рукав рубашки был алого цвета. — Я тебя не заметил.

— Это ты говоришь мне? — с раздражением сказала Сэм, поднимаясь. Выпрямившись, она увидела, как Джесс с трудом пытается встать. — Ты ушибся? — спросила она.

— Всего лишь маленькая царапина, — ответил Джесс, согнув руку в локте, а другой опираясь на землю.

Сэм взяла Джесса за запястье, помогла ему встать и осмотрела рану. Затем оторвала кусок ткани от его рубашки и вытерла кровь.

— Пойдем, я промою тебе руку.

— Не стоит, я могу…

— Не будь ребенком, — прикрикнула она.

В специальной комнате, где имелись все необходимые ветеринарные принадлежности, Сэм положила свою сумку на стол.

Пока Джесс снимал рубашку, Сэм открыла сумку и включила кран с водой.

— Промой руку так, чтобы я смогла внимательно рассмотреть рану.

Джесс неохотно повиновался.

— Не такая уж глубокая, — пробурчала она себе под нос. — Немного мази и легкая повязка не повредят.

— Это предположение?

— Я ветеринарный врач. Чтобы ты знал: люди не очень-то отличаются от животных.

Она выдавила из тюбика на палец немного мази, но так и не решилась притронуться к нему.

— Я не кусаюсь, — поддразнил ее Джесс.

Их взгляды встретились.

— Куда же ты так спешил? — спросила Сэм.

— Очень хотел скорее попасть домой.

Сэм решила сменить тему разговора.

— Ты видел сегодня Джемми?

— Нет. Он провел целый день со своим другом.

— Наверное, с Дэви. Их водой не разольешь. Они обычно проводят вместе каждую пятницу.

— Я полагаю, ты знаешь мальчика достаточно хорошо?

— Если ты спрашиваешь меня, знаю ли я, что он твой сын, то не буду отрицать, что все знала с самого начала. Я даже догадываюсь, почему ты здесь.

— И что ты по этому поводу думаешь? Я имею в виду мое желание рассказать Джемми правду.

— Что я думаю, абсолютно неважно.

— Но у тебя же есть собственное мнение, — настаивал Джесс.