— Давай зайдем в дом, ты замерз.

— Нет. Я ничего не чувствую.

Иоаннес спокойно сидел за кухонным столом в небольшом, но богато украшенном гостевом доме епископа, когда вошел Джимми, не дав при этом себе труда постучаться.

— Доброе утро, отец.

— И тебе, сын мой.

— Итак, Томас исчез. Испарился.

— Похоже, да.

— Вчера вечером не появился перед прихожанами, ожидавшими слова Божьего на своих церковных скамьях. — Джимми, все время беспокойно передвигаясь по кухне, рылся в карманах. Наконец он извлек из кармана небольшой пистолет и стал любовно его поглаживать. — Дураки несчастные.

— Отец Макариос сообщил мне об этом.

— А он сообщил, что вместе с ним исчезло полмиллиона церковных денег?

— Он не назвал цифру, но было ясно, что речь идет о значительной сумме.

— Его-то вам и следует искать.

— Я полагал, что этим занимаетесь вы и Макариос. Если, конечно, вы не подключили полицию.

— Ха! Макариос даже думать не смеет о том, чтобы обратиться в полицию. Он считает, что этот черт раскается и приползет, имея наготове какое-нибудь объяснение. Они ненавидят скандалы. Ну ладно, в любом случае мои люди уже ведут поиски.

— Я подозреваю, что он присвоил эти деньги и теперь попытается залечь на дно. — Иоаннес говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Не думаю, что икона у него. Он напрямую общался с покупателем. Предполагалось, что даритель — так он называл покупателя — передаст икону церкви.

— Но вы так и не узнали, кто же был этот даритель?

— Он нам его не назвал.

— Может, он вообще его выдумал?

— Возможно.

— Итак, с кем же вы собираетесь встретиться? С Андреасом Спиридисом?

Иоаннес вздохнул. Совершенно ясно, что в этих стенах секретов не существует.

— Кое с кем, кто приехал сюда из Греции примерно в то же время, когда завертелось все это дело. Кто связан с этой иконой.

— Не из церкви?

— Нет, он связан с правительством. Он на пенсии, но все еще остается на связи. Или его держат на связи. Или американцы держат его на связи. Не важно. Мы его разыскали. Не уверен, что он имеет к этой истории какое-то отношение, но основания для такого предположения есть. Пожалуйста, уберите пистолет.

— Вы сказали «правительство». Вы имеете в виду спецслужбы, госбезопасность — что-то в этом роде?

— Да. Но он стар. Даже старше, чем я.

— Старше или нет, эта штука нам может понадобиться, — сказал Джимми, вертя в руках пистолет. — Без оружия я не пойду.

— Я вообще не прошу вас идти.

— Думаю, вы скоро узнаете, что отец Макариос настаивает на моем участии.

— Да. — Иоаннес окинул взглядом молодого человека, обратив внимание на глаза, нос, форму головы. — Знаете, а вы на него похожи. На епископа. Только не говорите, что вы родственники.

Такая догадка явно не понравилась молодому человеку.

— Я его племянник. Но это не имеет значения.

— И вы что-то вроде детектива?

— Мы называем это «частный расследователь». Но я работаю в основном на церковь.

— О, рыцарь церкви. Весьма прискорбно, что у них находится для вас работа.

— Почему бы нам не увидеться с этим человеком прямо сейчас?

— Потому что его сейчас нет. Он уехал из города на пару дней.

— Значит, ждем?

— Уверен, что у вас есть и другие дела. Не смею вас задерживать.

— Вы знаете больше, чем говорите. Я не выпущу вас из виду.

— Я хочу подчеркнуть, что, если вы собираетесь меня сопровождать, вам придется четко следовать моим инструкциям. Я не допущу никакого вмешательства, чтобы ни говорил Макариос.

— Все вы одинаковые, — вздохнул толстяк. — Думаете, что знаете все лучше всех. Почему? Потому что вас ведет божественный свет? Священники не должны заниматься расследованиями.

— Скажите это Богу, брат.

За грязным, в царапинах окном поезда проплывал Коннектикут. Глубоко врезавшиеся в берег бухты, болотная трава, то все еще пожухло-коричневая, то зеленеющая молодой порослью. Белые цапли, пробирающиеся по болоту или медленно отрывающиеся от земли, взлетая. Пристани для яхт, пустые пляжи, серые контуры островов. Потом пошли участки, густо поросшие лесом. Деревья уже начали подергиваться зеленоватой или красноватой дымкой молодой листвы. Мир возвращается к жизни. Андреас отвернулся от окна.