— Принести тебе что-нибудь? — спросил Мэтью.

— Судьба — странная вещь. Нам кажется, что мы распоряжаемся собственной жизнью, но происходят некоторые события, еще раз и еще, и подталкивают нас в определенном направлении. Ты не находишь, что это именно так? Мы можем оказать сопротивление, пытаясь противостоять им. А можем идти в заданном направлении, делая вид, что сами этого хотим. А еще мы можем определить, чего ждет от нас судьба, и помочь этому случиться.

— Я не верю в судьбу.

— Потому что ты молод. В твоем возрасте верят в свои силы. Хотя в иные времена, помнится, молодые прислушивались к советам старших. Считалось, что старики обладают мудростью, обретенной с годами. Но с тех пор все изменилось.

Мэтью понял намек и не стал развивать эту тему.

— Сегодня ты сообщил мне некоторые интересные факты, — продолжал Фотис. — Возможно, твое подсознание уже работает над дилеммой, которая еще не дошла до сознания, потому что тебе не было предложено выбора. Итак. Несколько дней назад ко мне обратился один весьма высокопоставленный чиновник — представитель греческой церкви. Речь идет об иконе. Они намерены приобрести ее и хотят, чтобы я им в этом помог.

Беспокойство пробежало по лицу Мэтью. Он подался вперед, не веря словам Фотиса и одновременно удивляясь тому странному ощущению, что он ожидал чего-то в этом роде.

— А почему церковь обратилась именно к тебе? Откуда они вообще знают про икону?

— У церкви много возможностей, а у меня много друзей в церкви. Они придают очень большое значение возвращению украденных предметов искусства, особенно имеющих религиозную ценность. Для них не был секретом тот факт, что Кесслер владел иконой.

— Но ты только предполагаешь, что она была украдена.

— Нет, — вырвалось у старика, но потом он, похоже, взял себя в руки. — Ты наверняка видел документы, находящиеся в распоряжении адвоката. Что там говорится о происхождении иконы?

— Это более или менее совпадает с историей работы, которую мы с тобой обсуждали.

— Пресвятая Богородица Катарини.

— Это название не используется, но совпадение очевидно. Создана до периода иконоборчества, первоисточник неизвестен. Последние несколько веков — в церкви в Эпиросе.

— А как она попала в руки Кесслера?

— Согласно его объяснению, он купил ее у своего друга, швейцарского бизнесмена.

— Значит, этот бизнесмен — вор. Или тот, кто владел иконой до него. Какая разница? На каком-то отрезке времени она была украдена. Разве есть грек, который бы расстался с ней добровольно?

— Может быть, тот, кто после войны нуждался в деньгах.

— Я же объясняю, она была украдена во время войны. Ее забрали с собой немцы при отступлении.

Ну наконец-то, вот оно. Уже несколько недель его крестный делал какие-то непонятные намеки.

— Откуда ты знаешь?

Фотис вздохнул, вытянул руки, разглаживая незаметную складку на серых клетчатых брюках.

— Ну… Я же говорил тебе, что видел ее раньше.

— Да. Именно поэтому мы и начали вообще ее обсуждать.

— Я тебе не все сказал. Я видел ее во время войны, в церкви, в деревне, где жил твой дед. Он-то и помог мне ее увидеть. Я никогда этого не забуду. У меня было меньше часа, чтобы полюбоваться ею, и все-таки меня покорила ее красота, сила, исходящая от нее. Ты знаешь, я был в партизанах. Я отвечал за организацию Сопротивления в тех краях. Я послал туда человека, чтобы он забрал икону из церкви. До того как немцы ее украдут — или просто спалят церковь, не разбирая, что в ней есть. Они ведь сожгли столько деревень и церквей.

Старик замолчал, поглощенный видением пылающих домов. Мэтью наблюдал за ним, а тот смотрел на птиц. Мэтью чувствовал, что эта история для него не кончится добром, и не только потому, что музей не захочет покупать краденую работу. Информация, которую ему хотелось заполучить, будет стоить ему его авторитета. Каждое слово все глубже затягивало его в то, что замыслил крестный. Что бы это ни было, он не мог сопротивляться. Ведь старики так редко выдают свои секреты.

— Так что случилось?

— Да, что случилось… Я до сих пор точно не знаю. Я послал туда своего лучшего человека. Мы звали его То Fithee. У нас у всех были клички, чтобы немцы не смогли вычислить членов семей. Наверное, тебе это кажется глупым.

— То Fithee. Змея.

— Его звали Змей, потому что ему легко удавалось проскользнуть куда угодно. Ну, были еще и другие причины. Он имел собственное представление о том, что и как делать, но я доверял ему.

— И он не выполнил твое задание?