— А читать вы умеете, уважаемый?

Интересные вещи получаются: пришёл всего один костяк, перепуганные сельчане позвали жреца, тот прочитал молитву и приложил нахала кулаком. По темечку. Типа, а не фиг шляться по моей территории. Ага. Были бы у бедного скелета трусы, всё бы туда ссыпалось. Слышь, партнёр? Может, мы не тому учимся?.. Не, я про то, что вызубрить пару молитв, и хватит: прочитал погромче, а потом обошёл толпу, благословляя каждого… Во-во, по темечку. Ты понял… Ну, личу можно и обе молитвы прочитать… Ну ты спросил! Вот доведём этого до рыбаков, отправим в город… Не, бойца выделим. Он нас потом на островке этом догонит… А вот пусть Ир с братом и связывается. Рыбакам скажем, чтобы в гавань шли, там их встретят… Фигня вопрос. С вечера не покормим, днём ему просто нечем бегать будет… А ты как думал? Мы, людоеды, народ простой!

На привале, устроенном на обратном пути, к нам подошёл Канок и очень тихо спросил:

— Командир, а зачем он нам? — и кивнул на пленника. Обернувшись, мы натолкнулись на выжидающий взгляд Ирнаена. Н-да, похоже, отмолчаться не получится, придётся объяснять.

— Понимаете, уважаемые, я бы с большим удовольствием прирезал его ещё там, в деревне, — угу, прислушивается здоровячок, мы-то громко говорим. — И не будь у нас возможности доставить это мясо в город, так бы и сделал. Но поскольку возможность есть, придётся всё делать как положено — трибунал, приговор… В конце концов, там с дровами проще.

— Так мы, что, возвращаться из-за него будем?! — хм, как бы Канок этого недогоблина прямо здесь не прибил.

— Зачем? Отправим рыбаков. Просто дадим им одного бойца в сопровождение. А они потом его на островок завезут.

— Уважаемый! — о! Не выдержал клиент! А ведь от самой деревни даже не пикнул! — А могу я узнать, в чём меня обвиняют? — кстати, а почему «уважаемый»? Купец в Прибрежном нас, помнится, почтенным назвать пытался. Хм, странно. Надо бы этот вопрос как-нибудь аккуратно выяснить.

— Сущие пустяки, почтенный, — где там наша добрая улыбка? Во-от. И ласковости в голос. Чуть-чуть, чтобы не переиграть: — Измена богам, — а что это ты так дёрнулся, а? — Подрыв репутации Храма…

— Ложь! Оба обвинения!

— Почтенный, если вы будете меня перебивать, — н-да, сорвался, бедняга, по глазам видно, что теперь жалеет, — мы до вечера не закончим. На чём я?.. А! И государственная измена, — а вот этого ты не ожида-ал.

Сказать, что в рыбацкой деревушке удивились, значит, не сказать ничего. И действительно: выходит группа на охоту за нежитью и притаскивает… жреца! Типа, со скелетом перепутали. Старший после вчерашней пьянки не разглядел. Нет, отбивать его (долгорясого, в смысле) никто, конечно, не бросился — самоубийц среди местных не водилось, но вот понять, а что же, собственно, происходит… И староста в первых рядах, на физиономии — вопрос метровыми буквами: «Слышь, маг, а ты не охренел?» Честно ему ответить, что ли? Что охренел, причём далеко не сегодня? Так не поймёт ведь своей тонкой натурой, дитя природы. Решит, что мы над ним издеваемся. Оно нам надо?..

— Не надо.

— Партнёр, это был риторический вопрос!

— Уверен?

— Ага. Потому что сам с собой разговариваю

— Э-э-э… А зачем?

— А больше не с кем.

— А я?

— А ты всё время ругаешься. И обзываешься. Оно мне надо?..

— …

— Чего молчишь?

— Ты ж сам сказал, что вопрос риторический!

— Не, как раз этот риторическим не был.

— Язва ты!

— Вот! А я что говорил?

Но вернёмся к нашим баранам… Блин! Партнёр, ты мне подумать дашь?.. Скотина это такая. Домашняя. Вроде вашего хирсена, только мяса не жрёт… При том. Поговорка такая. О чём это я?.. А! Вспомнил!

— Уважаемый Нырок, — Казус задумчиво оглядел медленно растущую у общинного дома толпу, — вам надлежит выделить лодку и двоих рыбаков для доставки этого человека в храм Тар'зирата.

— Эм, уважаемый Людоед, — староста, вцепившись пятернёй в бороду, нерешительно посмотрел по сторонам, — так ведь это же…

— Против этого человека выдвинуты серьёзные обвинения, — Кас говорил спокойно и достаточно громко, чтобы его слышали собравшиеся. — Очень серьёзные. И не только со стороны Храма.

— А нежить? — спросил кто-то из толпы.

— А что нежить? — Казус опять оглядел сельчан, а потом повернулся к арестованному: — Почтенный, не скажете ли людям, сколько на самом деле приходило скелетов?