Кручинин докурил сигарету и поднялся к себе в кабинет. Разморенный первым весенним теплом Чуев спал, положив голову на стол. Проходя мимо, майор легонько стукнул костяшками пальцев по столу.

— Не спать, лейтенант.

Тот вздрогнул и вскочил, испуганно вращая сонными глазами.

— Виноват, товарищ майор. Э-э-э! Товарищ майор, погодите…

— Что?

— Я это… не знаю, нужно это или нет, но вы сами просили докладывать…

— Ну, не томи уже.

— Я не могу сказать, откуда эта информация, но… в общем, такая тут странная фотография…

— Какая еще фотография?

— Вот эта.

Чуев жестом заправского фокусника, словно из рукава, вытащил черно-белый снимок и протянул его майору. Кручинин взял фото и прищурился, напрягая зрение. Снимок был зернистый, нечеткий, но на нем можно было рассмотреть главное. Там был запечатлен Куперман, одетый в рваный бушлат с белой нашивкой «Ш263» и непонятно откуда взявшийся в Привольске вертухай с автоматом. Куперман стоял, расставив в разные стороны руки, и печально смотрел из-под козырька своей зэковской кепки куда-то вдаль. Вертухай же его в этот момент обыскивал. Вся эта композиция до боли что-то напоминала, но что именно, майор вспомнить не мог.

— Что за бред? — нахмурился он. — Откуда эта фотография?

— Виноват, товарищ майор, — потупил глаза лейтенант. — Не могу сказать. Не хочу человека топить.

— Ишь какие мы нежные. И давно она у тебя?

— Да уж недели две как валяется.

— А что ж молчал?!

— Виноват. Я прямо все время забывал сказать. А сейчас полез в ящик и вспомнил.

— Может, ты еще раз полезешь в ящик и еще что-ни-будь вспомнишь? Например, что кто-то умер или сбежал.

— Сбежал? — вытаращил глаза Чуев. — Кто?

— Хрен в манто. Это я образно. Ладно. Поднимай жопу. Пойдем к Куперману в гости.

— Есть подымать жопу, — печальным эхом отозвался Чуев.

Только у самой квартиры Купермана Кручинин заметил, что до сих пор сжимает в руке чертову фотографию. Он поспешно убрал ее в карман и позвонил в дверь.

— Кто там? — раздался голос Купермана.

— Майор Кручинин.

— У вас есть ордер на обыск?

— Какой, блядь, еще… Совсем, что ли, спятили? Открой дверь, я поговорить пришел.

За дверью воцарилась тишина.

— Так, Куперман. Кажется, там кто то просил, чтобы я имел право проводить обыск в любое время и без ордера. Было такое? Ну вот и получай: обыск без ордера.

Видимо, не найдя контраргументов против этого железного довода, Куперман щелкнул замком и открыл дверь.

Майор с Чуевым зашли в квартиру.

— А-а! Обыск! — с каким-то странным опозданием засуетился Куперман и побежал в дальнюю комнату.

Кручинин посмотрел на лейтенанта. Тот пожал плечами.

— Алло, Куперман! Что за фокусы?

Майор зашел в спальню и увидел Купермана, который торопливо ел какие-то бумажки.

— Отставить жрать бумагу! — рявкнул Кручинин и, подбежав, стал силой вынимать изо рта Купермана скомканные мокрые листки. — Что это?

Куперман облизнул губы, но промолчал. Майор посмотрел на листки.

— Это ж чистая бумага, — удивился Чуев.

Майор повернулся к Куперману.

— Что за фокусы, Семен? Зачем же ты ешь бумагу чистую, а? Портишь дефицитный товар. Желудок себе портишь.

— Все равно ничего не скажу, — гордо ответил Куперман и отвернулся. Потом повернулся и добавил загадочно: — Может, это не простые листки. Может, тут важная информация зашифрована.

— Не неси хуйню, Семен, — дружелюбно сказал майор. — Вон же пачка стоит надорванная. Финская бумага. Дорогой товар. Я лично для вас заказывал. Чтоб вы творили. Ну что ты комедию ломаешь?

Куперман нервно куснул нижнюю губу, но промолчал.

— Ладно, — пожал плечами майор. — А по поводу вот этого тоже ничего не скажешь?

Он достал фотографию и показал ее Куперману.

— Это я, — скромно сказал тот.

— Да я не тупой. Я понял, что это ты. Скажи, что это за фотография и много ли у тебя таких?

— Давай! — неожиданно разозлился Куперман. — Ройся в моих вещах! Обыскивай! Твое право, начальник.

— Если хочешь, чтоб совсем по-зэковски, надо говорить «гражданин начальник».