Расписка представляла собой копию, о чем свидетельствовала надпись в ее верхнем углу. Оригинал, судя по всему, находился у заимодавца.

Дочитав текст, Милославская непривычно для себя присвистнула. Виктор продолжал стоять в оцепенении. Судя по его виду, этот незамысловатый документ ни о чем ему не говорил, однако Яна решила все же убедиться в своем предположении.

– Вам знакома эта фамилия? – спросила она.

Клиент отрицательно покачал головой.

– Вы об этом знали?

– Нет, – еле слышно прошептал Синявский.

– Как вы думаете, долг уже возвращен?

– Вряд ли! С чего? Да и зачем тогда было ей хранить расписку?! Мать никогда не скапливала дома ненужные вещи. А! – Виктор вскрикнул, – Как же я сразу об этом не вспомнил! Да-да, это именно так!

– Что?

– Мать обычно хранила в книгах что-то особенно ценное. В свое время облигации, потом ваучеры… Еще бумажки какие-то… Несомненно, эта расписка до сих пор имеет силу!

– А долг, безусловно, за два года оброс солидными процентами… – задумчиво проговорила гадалка. – У Ольги Сергеевны была маленькая пенсия? – поинтересовалась она.

– А в нашей стране бывают большие? – присев на краешек кресла, тихо произнес Виктор.

– Она нуждалась? Нуждалась после смерти мужа?

– Теперь уже не знаю. В письмах говорила, что всего у нее хватает. Я ей раньше деньги посылал частенько, но она меня пристыдила однажды. Лучше два слова, мол, о себе напиши, чем эти подачки.

– И вы предпочли не делать ни того, ни другого? – усмехнувшись, предположила гадалка.

– Оставьте это! – раздраженно воскликнул Синявский, – Я и так прекрасно знаю, что виноват перед матерью! Только что толку сейчас от этого?

Между собеседниками на несколько секунд воцарилось молчание.

– А ведь может быть она недоедала… – огорченно протянул, почти простонал Виктор, закрыв лицо ладонями.

– Бросьте, – задумчиво подперев рукой голову, произнесла.

Яна, – чтобы прокормить себя, ей вряд ли было необходимо занимать тысячу долларов. Или она была настолько привередлива в еде? Не могла отойти от старых привычек?

– Нет, – с горечью ответил Синявский, – на красную икру и прочее мама никогда не претендовала.

– Итак, для чего же Ольге Сергеевне понадобилась эта сумма?

Виктор пожал плечами.

– Вот вам загадка номер один, – загибая палец, произнесла гадалка. – Может быть, вы все же знаете, кто такой этот Мухаев? Подумайте.

– Представления не имею, – Синявский развел руками.

– И ведь надо же! В расписке о нем практически ничего! Только имя, фамилия, отчество… Кто он? Где его искать? Это вторая загадка, – заключила Милославская.

Через некоторое время она с усмешкой добавила:

– А вы еще утверждаете, что Ольга Сергеевна ни с кем не общалась и вела затворнический образ жизни!

– А с чего вы взяли, что она с этим типом общалась?! Я думаю, это обычный ростовщик! Такие сотнями в объявлениях предлагают свои услуги.

– Несколько необычное для пожилой дамы знакомство…

– Что толку сейчас рассуждать об этом! Мать исчезла! Ее до сих пор нет! А у нас появилась зацепка! Или вы так не считаете?

– Нет, почему же, очень даже считаю. Более того, я подозреваю, что ваша мать пострадала именно от кредиторов. Долги, как водится, надо возвращать… Срок уже миновал. Хотя… Неужели этот Мухаев такой остолоп, что, намереваясь… убить похищенную, оставляет в ее доме расписку со своим именем? Впрочем, и матерые преступники делали глупые просчеты. Или расписку не смогли найти?..

– Вы… – прошептал Синявский, – Вы думаете, они ее…

У… убили?

– Не исключено, хотя вряд ли, – холодно ответила гадалка, прикуривая очередную сигарету. – Гораздо вероятнее, – Яна, прищурившись, на мгновенье задумалась, – гораздо вероятнее, что ее держат в заложницах.

– Как?!

– Это очень современно, – подойдя к окну и немного приоткрыв форточку, задумчиво проговорила Яна, – Может быть, кредиторы намереваются в ближайшее время потребовать с вас выкуп за мать и свои деньги, разумеется, тоже. Вы ведь платежеспособный человек? – Милославская смело взглянула на своего клиента.

– Не бедный, – мрачно проговорил он, осознавая сказанное гадалкой.

– Есть еще вариант, – Милославская стала ходить по комнате, – Ольгу Сергеевну держат в заключении на сухом пайке, намереваясь получить долг, полностью лишая ее пенсии. Хотя… Нет, это глупо! Первый вариант более жизненный.

– Это ростовщики отправили мне телеграмму?

Милославская пожала плечами.

– Хотели, наверное, напомнить о матери, – Синявский задумчиво потирал небритый подбородок, – а потом уже деньги начать требовать. Как вы считаете? – Виктор вопросительно посмотрел на гадалку.