– Неужели, Паола? – недоумевала Сузан. – Наша Паола? Та, что носила пурпурную кожаную мини-юбку и попирала все светские условности?

– Та самая, – сказала Ким, блеснув глазами. – А представьте-ка на минуточку, что этот парень стоит на обочине, а Паола марширует в защиту абортов или в поддержку новых требований геев, – не унималась подруга. – Или еще, шествует в красном шелковом пеньюаре, а вокруг мальчики в набедренных повязках с перьями в волосах.

– А я-то думала ты одна из тех, кто не способен на такие заурядные выходки, как влюбиться и выйти замуж, – лукаво прищурясь, поддела Паолу Сузан.

– Да у вас обеих на лицах написано, что вы только этого и ждете, – парировала Паола.

– О'кей, давайте забудем об этом, – предложила Сузан. – Лучше объясни нам, как тебя угораздило влюбиться? Как это я раньше ничего не слыхала об этом кавалере?

Не успела Паола что-то сказать, как Ким опередила ее.

– Позволь, я все объясню. Думаю, я не погрешу против объективности. Я предупреждала Паолу, что ее план обернется катастрофой для нее самой. Так и вышло. – Ким сказала это с выражением победительницы.

– Короче, когда я могла бы с ним повидаться? – спросила Сузан у Паолы.

– В четверг.

– В четверг? Ты что, пригласила его в родительский дом на День благодарения?

Паола кивнула.

– Едва ли я могу такое вообразить, – вздохнула Сузан. – Никак не ожидала, что ты так втюришься. Я уже смирилась с мыслью о том, что буду лицезреть перед собой какого-нибудь волосатого художника или музыканта. – Она хихикнула. – Вообще-то, я очень сомневалась, что ты когда-нибудь выйдешь замуж.

– Может, хватит о замужестве? Я совсем даже не собираюсь за него замуж. Мы просто… просто…

– Что просто? – в один голос спросили обе подруги.

– Мы просто любовники, – скороговоркой выпалила Паола. Она почувствовала, как лицо покрывается краской, и это ее злило. До чего дошло эта непокорная Паола объявляет, что у нее любовник. – И он вовсе не всегда носит тройку.

Ким покатилась со смеху.

Наконец-то их пригласили к столу. Пока они перемещались, тема разговора как-то сама собой забылась.

Она с большой осторожностью уговаривала Мэтта приехать к ее родителям на День благодарения. Возможно, он будет чувствовать себя неловко, но она оговорила все детали, объяснила, чего можно ждать.

Он удивил ее тем, что не отказался. И в самом деле, оказался прекрасным гостем. И мать ублажил, и на отца произвел приятное впечатление. Даже ее братья всячески старались показать, что он пришелся им по вкусу. После ужина Тони отвел ее в сторону.

– Эй, Паола, – начал он. – Мне действительно нравится твой дружок. Попытайся не отпугнуть его. О'кей?

Паола удержалась от ответа. Да и что ему говорить? Тони есть Тони и никогда не изменится.

Джо, другой брат Паолы, был более деликатен.

– Мэтт замечательный парень. Правда, слишком уж консервативный. Но это вполне поправимо.

Жена Джоя, Хелейн, смутила ее, прошептав на ухо:

– Хорош, ничего не скажешь. И в постели он так же великолепен?

– Хелейн! – Паолу даже в краску бросило. Хелейн рассмеялась и подмигнула.

– Завидую.

Но Паола знала, что это просто шутка. Хелейн безоговорочно была предана своему мужу.

Когда вечер подошел к концу, Мэтт и Паола еле дышали после обильной трапезы. Родители Паолы проводили их к выходу. Фрэнк пожал руку Мэтту и сказал:

– Очень надеюсь скоро опять с вами увидеться.

Мать Паолы добродушно улыбнулась, в ее темных глазах мелькнул огонек.

– Мы будем рады, если вы станете заглядывать к нам почаще.

Паола закатила глаза. Какая чепуха! Если бы ее матушка знала, что напрасно строит планы, то умерла бы от огорчения. Правильнее всего было бы уже сейчас прекратить всякие встречи с Мэттом.

Но она не могла не видеться с ним. Она превратилась в податливую глину, из которой можно лепить что угодно.

Всюду они появлялись вместе. По желанию Паолы они посмотрели ее любимый балет, а по желанию Мэтта сходили на концерт рок-музыки. Надо было видеть, как Мэтт вел себя на концерте, специально надев по такому случаю джинсы и какую-то легкомысленную рубашку.

– Я не знала, что тебе нравится такая музыка, – призналась Паола.

– Есть еще много другого, чего ты обо мне не знаешь, – прошептал он, скользнув рукой под ее блузку.