Максимов, перегруженный работой, не успевал пообедать, приезжал на эти выматывающие беседы голодным и злым, но вынужден был выслушивать многословные проповеди.

Проявляя народность и в некотором смысле пристрастие к модной соборности, а также похвальный патриотизм, Крюков обращал внимание даже на народные приметы.

– Александр Михайлович, конец июня – благоприятный для наших планов период. Заканчивается поздний сев гречихи и ярового хлеба. В эти дни устраивали пир для работников, которые унавоживали поля и говорили им: «Навоз густ, и амбар не пуст!» Правильно. Или вот еще: «Молились Модесту на случай падежа скота. Вздует Пеструху, отъевшуюся на хлебном поле, и уж после скотину не поднять...» М-да, это не очень понятно...

«Зато с навозом у тебя все в порядке, гречкосей ты наш! – хотелось крикнуть Максимову. – Как я к твоим идеям отношусь? Как колобок – и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, и от тебя, Крючок сиволапый, уйду».

Какое ему дело до местечковых забот Крюкова! Пусть сам разгребает свои авгиевы конюшни.

«Хотя нет, это я зря. Таким предложением, как мне сделал Крюков, не бросаются. Будем считать союз с ним резервным вариантом», – решил Максимов и в конечном итоге дал согласие.

События развивались вполне предсказуемо.

Правда, настораживало молчание Рюмина. На фоне всеобщего ажиотажа его пассивность выглядела странной.

Он словно затаился и ждал.

– И всего дел-то! – удивился Троянов. – Я думал, нужна серьезная помощь. А для правильных пацанов это детские шутки.

Максимов попросил организовать наблюдение за Рюминым и Крюковым, чтобы они не возникли в комнате-сейфе в самый неподходящий момент. Крюков был в курсе существования этого объекта, но не появлялся там ни разу после ареста Дронова. Рюмин вообще ничего об этом не знал и постоянно требовал от Максимова выяснить все, что касается ее существования.

Однако Максимов счел необходимым перестраховаться.

Троянов обещал договориться со своими бывшими сослуживцами, работающими в частном охранном агентстве, что они аккуратно проследят за Крюковым и Рюминым накануне и непосредственно во время проведения операции.

Кроме того, была решено понаблюдать за входом в здание и изучить обстановку на прилегающих улицах. А вдруг правоохранительные органы или конкуренты уже прознали о хранилище и встретят кладоискателей с распростертыми объятиями.

– Я пойду в комнату один. Задержусь, если все будет в порядке, не более получаса. Ты ждешь меня в машине, вот здесь, – показал на карту Максимов. – Страхуешь и, если опасность, выдаешь мне условный звонок. Скажем, видишь за мной наблюдение или непонятные люди появились. Тут же предупреждаешь, но ко мне подходишь только в крайнем случае. Вдруг нападение. А так – мы вроде не знакомы.

– В случае нападения можно и не успеть. Если работают профессионалы, они в считанные секунды «упакуют». Я уже не говорю про снайпера.

– Откуда там снайпер? – возразил Максимов. – Если меня хотят устранить, зачем там ждать? Есть масса других более удобных мест, где я появляюсь в одно и то же время.

– Может, все же посоветуемся со специалистами? – засомневался Троянов. – У меня в основном боевой опыт. Ребята из охранной фирмы занимаются главным образом наблюдением и физической охраной. В спецоперациях опыт у них не очень. Можем упустить важные детали.

– Давай лучше сами все продумаем. Чего ты нагнетаешь! Профессионалы обязательно с кем-то связаны. Мы их лично не знаем. Лишний риск. По-моему, тут все просто. Главное, чтобы на месте операции было спокойно, как на кладбище. И важно исключить нежелательные совпадения. Какие еще могут быть неожиданности?

– Может, ты и прав. Когда усложняешь, всегда хуже получается. Портфели или мешки тебе понадобятся?

– Для чего, для денег? – с улыбкой спросил Максимов.

– Ну мало ли.

– Я сделаю только безналичные переводы на банковские счета. Никакой наличности, драгоценностей, слитков золота не предусматривается.

– А документы?

– Никаких документов живьем. В крайнем случае диски или флэшка. Мы, Петр, живем в век информационных технологий.

– Это я заметил. Не пальцем деланный. Ты уверен, что сюрпризы исключены? У меня же нет всей информации, – нахмурился Троянов.

– Я тоже не все знаю, – признался Максимов.

Только утром стало известно, что Крюков назначил совещание с высшим менеджментом компании на 11 часов, а двумя часами позже, ровно в 13, Максимов планировал проникнуть в комнату-сейф. Он не был суеверным, и цифра 13 его не пугала, однако неожиданное известие было плохим предзнаменованием и могло нарушить весь ход операции.

«Не буду ничего отменять, – подумал Максимов. – Просто предупрежу Крюкова, что в 12 часов, не позже, буду вынужден покинуть высокое собрание. Скажу, что важная встреча, срочная консультация жены у врача – придумаю что-либо».