Валерий Чудинов пишет в работе «Вселенная русской письменности до Кирилла» (М.: Альва-Первая, 2007): «Слоговыми знаками обозначались обычные русские слова, понятные и в наше время без перевода. Из этого следует, что руница была основным письмом человечества, а русский язык – основным его языком. Поэтому нет ничего удивительного, что ее образцы находят повсеместно и называют письменностью срубной, трипольской, винчанской, арийской, беловодской, миадленской… В этом утверждении нет ни национализма, ни расизма, оно лишь констатирует выявленный в результате исследований научный факт. Если бы древнейшая письменность принадлежала другому народу и другой системе письма, я высказал бы это столь же определенно» (с.509). «Констатация факта существования русской письменности в палеолите открывает путь для исследования высокой культуры наших предков в течение огромного исторического времени… Когда-то Русь представляла собой единую полосу цивилизованной евразийской территории умеренных широт, где говорили и писали на едином языке, русском, и где существовала единая русская культура и единая русская религия» (с.311-312).

Увы, сколько бы Валерий Алексеевич не заявлял, что просто констатирует факт, ему всегда будут сопутствовать обвинения в тенденциозности, потому что он русский. Предвосхитив таковые, скажем: исследования зарубежных ученых позволили им прийти к выводам практически идентичным.

7 июля 2007 года в Берлине открылась выставка «Под знаком золотого грифа: царские могилы скифов». На ней были представлены экспонаты с Алтая, из Казахстана, Северного Ирана, Южного Урала, Сибири, Кубани, Украины, Румынии. Идея выставки состояла в следующем: показать обширность скифского мира, который простирался, как минимум, от Тувы до Берлина, где обнаружены самые западные захоронения скифов (руссов). Президент Немецкого археологического института Герман Парцингер прокомментировал этот факт следующим образом: «история Германии и история России – это не только славяне и германцы, есть так много фактов и элементов, которые у нас общие».

Интересно отметить, что этой выставке придает большое значение не только научный мир, но также и крупные политические деятели. На церемонии открытия выступили министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, министр культуры страны, послы государств, на территории которых производились раскопки.

Итак, у русского народа есть две особенности:

· невероятная продолжительность культурной истории,

· выраженная духовность.

Не связаны ли они как-либо между собой? Легко видеть, что сопрягаются эти особенности как причина и следствие. Долгая череда тысячелетий цивилизации необходима, чтобы народ – при всем естественном уважении к союзу по крови – обрел привычку почитать еще больше союз по Духу.

И в этом нам подобен древний народ индусов – наши младшие братья. Возможно, это замечание требует пояснения. Едва ли кто сомневается в духовности народа Веданты и Бхавишья Пураны, или в исторической древности его. Но заявление нашего родства с ним и старшинства могут вызвать сомнения. Однако существует ряд проясняющих вопрос фактов, которые я привожу подробно в книге «Русская Тайна. Перерождение» (М.: Альва-Первая, 2006). Упомяну лишь один из них. Дурга Прасад Шастри, санскритолог с мировым именем, путешествуя по русской глубинке, совершил удивительное открытие. Он обнаружил, что вологодский говор представляет не что иное… как древнюю форму санскрита! И доложил об этом на конференции в Газибаде (1964). Подобного открытия следовало ожидать. Предания руссов и Велесова Книга сохраняют сведенья о великом походе князя Яруны на Индостан, который был предпринят около восьмого тысячелетия до Р.Х. Наверное, именно с этих времен Пандавы (род Белокожих) считаются древнейшей аристократией Индии.

Что именно мы понимаем под союзом по Духу? Единство мировоззрения. А точнее – бого-мировоззрения, то есть Веру. И сопричастие крови Руса воспринимаем именно как залог духовности. Свидетельство принадлежности культуре, которая прошла очень долгий цивилизационный путь. И сделала своей главной ценностью стояние души в Боге.

Мы, говоря иными словами, не склонны создавать мафию по национальному признаку. Народная воля тысячелетиями устремлена была к слаганию церкви. Поэтому благословенны народы, что пожелали в прошлые времена видеть нас учителем и главою. То был их мудрый выбор: сложить великую империю под искипищем – скипетром – царя русского. А не благословенна только неблагодарность учеников.

Итак, что это такое: сила наша в том или слабость, что основной наш союз – по Духу? Противники говорят, что слабость. Народ, не умеющий достаточно быстро сбиваться в стаю, другою стаей будет растерзан. И похваляются быстротой своего реагирования. Да, скорость реакции представляет собой, конечно же, достижение. Быстрее лучше, чем медленнее, и не мешало бы это нам, наконец, признать. Не надо только, чтобы это препятствовало помнить исконное наше ведение: наиболее прочно стоит лишь тот, который устоял – в Боге.

Последняя фраза может показаться некоторым риторикой. Потому напомним: долгая череда тысячелетий необходима, чтобы народ созрел до идеи стоянья в Боге. А именно, чтобы большинство его представителей задавалось, хоть иногда, вопросами: а для чего я живу? в чем смысл этого всего? А не только: как дотянуться прежде других до пищи?

Русский человек так ищет стоянья в Боге, что Вечные Вопросы могут быть для него злободневнее «злобы дня». И коли уж он повстречает собрата по ответам на них, то дружеское чувство к такому делается у него действительно нерушимым. Потому что Рус это Дух. И русский ценит своего друга в Духе, прежде всего. Ему важно: а побывал ли его друг в тех же самых «местах духовных», что и он сам? и видывал ли он Бога? и знает ли, куда и как идти сейчас в Духе дальше?

Конечно, это мы нарисовали высокий идеал. Таких духовных высот отношения в дружбе достигают не у всех, да и осознается достигнутое не всегда ясно. Но все же это именно русский тип дружбы: союз по Духу. Не по единству противника: «против кого мы будем сейчас дружить?», не по расчету и даже не по приятельству – с кем приятнее, «комфортнее» находиться.

Словом, русская дружба напоминает собою духовный орден. А таковые представляют большую силу, как это убедительно свидетельствовала не раз история. И не случайно Тютчев сравнивал русскую дружбу со стеною боевой крепости: