– Уели, мистер Мортон! – засмеялся Андрей Сергеевич. – Уели вы меня с этими официальными бумагами! Но вы все равно, насколько я разбираюсь в ваших методах работы, обязаны передать такие официальные документы в наше посольство, а я уж не стану их требовать здесь и сейчас, потому как доверяю и вам, и полиции Лондона в целом.

– Ну что ж, раз все формальности закончились, можно переходить к делу, – объявил комиссар французской полиции.

– А нам можно остаться? – спросил Петя.

– Скорее нужно, – ответил комиссар. – Ну и раз, как уже сказано, формальности улажены, я зову сюда слесаря, чтобы он распилил этот железный ящик и мы смогли добраться до его содержимого. – При этих словах месье Людовик бросил в нашу сторону выразительный взгляд.

– Да как же так, как же слесаря? – запричитал Антон Петрович. – Зачем же вещь портить? Да и долго это.

– Неужели и вам не удалось узнать секрет того, как открывается потайное отделение? – спросил Андрей Сергеевич.

– Увы! – развел руками комиссар. – Нам не удалось! Человек, который ремонтировал сейф, убит, его помощник ничего о сейфе этом не знает. Швейцарская фирма, что его изготовила, уверяет, что после продажи сейфа они незамедлительно уничтожают все сведения о нем. Общий принцип работы секретного механизма они нам сообщили, но без личного кода, установленного владельцем, проку от него мало. Никакого проку нет, если сказать честно. Но у меня есть основания предполагать, что кое-кто знает больше полиций Англии и Франции, вместе взятых.

– Это кто же? – наивно спросил Антон Петрович, зато Андрей Сергеевич сразу стал пристально вглядываться в наши лица.

– Не уверена, что у меня получится… – пробормотала я, не став отрицать, что кое о чем догадываюсь.

– А вы попробуйте! – предложил старший инспектор Мортон.

– Антон Петрович, – обратилась я к бывшему секретарю Алексея Юрьевича Никитина, – ключи от верхней крышки у вас? Тогда окажите любезность и откройте нам ее.

Пространство внутри этого небольшого ящика было невелико, дно, стенки и внутренняя сторона крышки были обтянуты кожей, и все это выглядело словно единое целое, без малейшей щелочки или складочки. Но ничего другого я и не ожидала. Чуть подумав, я провела пальцами по обивке стенок, сначала правой, затем левой.

– Кажется, нашла. Отвернитесь, господа!

Четверо мужчин посчитали правильным не спорить со мной, хотя отвернуться их я попросила из чистого озорства. Петя понял это, но виду не подал. Но и отворачиваться не стал.

Мне пришлось немного приноровиться к нажиманию скрытых под обивкой рычажков, но это оказалось несложным. Послышался шум, весьма схожий с тем, что издают напольные или большие настенные часы, перед тем как привести в действие механизм боя. Потом что-то щелкнуло, зажужжало, и казавшаяся дном сейфа, совершенно сливающаяся с боковыми стенками панель приподнялась, образовав небольшую щель.

– Можете повернуться.

– Э, да туда едва можно подсунуть палец! – сказал Антон Петрович.

– Полагаю, что так и стоит поступить, – сказал комиссар. – Подсунуть палец и поднять эту крышку, которую все полагали днищем. Просто взять и потянуть ее вверх.

– Ну же, Антон Петрович! – предложил секретарь посольства личному секретарю графа.

– Нет, пусть лучше Дарья Владимировна, – попросил Антон Петрович, – а то я еще чего не так сделаю.

– Ну пусть будет Дарья Владимировна, если у нее самой не найдется возражений.

Я возражать не стала, потому что мне было жутко любопытно и не хотелось ждать, когда решится такой пустяковый вопрос. Так что я подцепила крышку двумя пальцами, и она легко поднялась. В небольшом секретном отделении лежал футляр с ожерельем, объемистый пакет и тетрадь. Я все это достала и положила на стол.

– Тут по-русски написано: «Дневник», – указала я на тетрадь полицейским. – А на пакете ничего не написано, и он перевязан лентой.

– Можете пакет и дневник забрать, месье… – тут комиссар Лагранж сбился, – уж простите, но я, в отличие от инспектора, еще не научился выговаривать вашу фамилию.

– Так обращайтесь ко мне по имени, – предложил Андрей Сергеевич.

– Замечательно, месье Андре, – согласился месье Людовик.

– Вы бы футляр открыли? – жалобно попросил Антон Петрович, – А то мне уже боязно, что он пустым может оказаться.

Но футляр не был пуст. В нем лежало ожерелье, подлинное, а не фальшивое, то самое, что некогда украшало шею будущей императрицы Екатерины Великой.

– Антон Петрович, любезный, – обратился к Антону Петровичу месье Андре, – вам все едино в Лондоне до конца суда пропадать. Вы уж исполните волю покойного, а она высказана однозначно, публично и официально, продайте это ожерелье, как его вам вернут, и займитесь созданием приюта.

– Как я понял, продать его правильнее в Лондоне, а приют организовать нужно в России? – счел нужным переспросить очевидное Антон Петрович.

– Все так, все верно.

Вроде бы занятый этим разговором секретарь посольства успел незаметно для посторонних упаковать пакет и тетрадь из сейфа в свой портфель.

– Но пока оно останется у нас и в Лондон поедет с нами, – заявил официальным тоном старший инспектор.

– Да-да. Конечно, – согласился Андрей Сергеевич. – А как суд да дело завершатся, так мы вам, Антон Петрович, всяческое содействие с аукционом окажем, не извольте сомневаться.