— Будь я Модником, — сказал Линтон, — вне зависимости от своей притворной утончённости и скрытого корыстолюбия, я бы знал, что мне делать с этим обескураживающим набором карт. Должен сознаться, я в полной растерянности, с чего начать.

— Браво, мистер Нэш, как умно с вашей стороны! — воскликнула мисс Ингрэм. — Разумеется, Модник — великий притворщик, в зависимости от своих целей умеет и всезнайкой себя представить, и дурачком прикинуться!

Линтон покачал головой.

— Вы вновь приписываете мне несуществующие заслуги, мисс Ингрэм. Я не умею притворяться; снаружи я такой же, как внутри, со всеми моими достоинствами и недостатками. Я могу только дивиться, как некоторым людям удаётся выдавать себя за что-то совсем иное.

Он метнул на меня злобный взгляд.

Лорд Ингрэм, партнёр Линтона, подошёл к нему и начал объяснять азы игры; моя обворожительная напарница, лишившись мишени своих насмешек, обратилась ко мне:

— Не, мистер Терпин, а вы много вчера положили в карман золота и серебра?

— Никакого золота и серебра — вчера я получил нечто куда более дорогое. Золото и серебро я бы потратил, но эту добычу я буду хранить вечно, она не имеет цены.

— Ваша цветистая речь сбивает меня с толку. Что это за сокровище?

— Роза. (Вот уж и впрямь не имеет цены — я выбросил её в окошко через две минуты после того, как получил.)

Она улыбнулась.

— Роза? Но как роза может быть бесценной?

— Когда её вручает бесценная ручка.

— Тогда это, должно быть, рука Мидаса? — И мисс Ингрэм протянула мне через стол свою далеко не маленькую ручку.

Я взял её и поцеловал, не касаясь губами.

— Нет, это колдовство сильнее, чем у царя Мидаса, оно губительно, как стрелы Купидона.

Мисс Ингрэм выдернула руку (не упустив случая меня ущипнуть) и похлопала веером по моему запястью.

— Берегитесь, сэр. Те, кого поражает своими стрелами Купидон, чахнут и умирают.

— Я не боюсь. Я верю, что красота добра. Вы не столь жестоки, чтобы допустить подобное несчастье.

Лорд Ингрэм, садившийся на своё место, поймал мою последнюю фразу.

— И не надейтесь. Бланш способна на любую жестокость. Она насаживает своих воздыхателей на булавки, как в детстве пауков, чтобы на досуге отрывать им лапки.

— Тоже мне, вспомнил! — воскликнула его сестра. — Вытащим на свет все детские истории? Рассказать, как в детстве ты привязывал Мэри помочами к кроватке и стегал игрушечным хлыстиком?

— Коли уж рассказала, нечего было спрашивать у меня разрешения. Однако, насколько я помню, хотя помочи были мои, но хлыстик — твой, и орудовала им ты.

— Не возводи на меня напраслину, — сказала Бланш. — Ты вогнал мистера Линтона в краску. Мистер Линтон, а вы бы обошлись так со своей сестрой?

Эдгар выразил уверенность, что ни один любящий брат не обойдётся подобным образом со своей сестрой.

Мисс Ингрэм состроила лорду Ингрэму гримасу и продолжила:

— Сколько лет мисс Линтон?

— Изабелле шестнадцать, она на два года младше меня.

Мисс Ингрэм предположила, что сестра Линтона очень красива.

— Ею все восхищаются.

— Значит, у неё множество ухажёров.

— Нет, она ещё слишком юна, к тому же мы живём в глуши и круг нашего общения невелик. Кроме того, в прошлом году умерли наши родители, и траур только что кончился.

Я удивился, услышав об этом, зато теперь мне стало понятно, почему Линтон одет во всё тёмное, а возможно, и чем он так удручён (хотя, надеюсь, тут не обошлось и без моего участия).

Мы выразили свои соболезнования и в молчании сыграли партию.

— Коль скоро вы живёте в глуши, мистер Линтон, — сказала Бланш, беря взятку, — полагаю, у вас в округе нет других интересных молодых особ. Вероятно, все они сельские простушки, недостойные вашего общества.

— По правде говоря, — с жаром ответил Линтон, — есть одна девушка достойная украсить любое общество, девушка, в которой я души не чаю, я хотел сказать, в которой все души не чают… — Он в смущении взглянул на меня.

— Ого, Бланш, ты задела его за живое! — воскликнул лорд Ингрэм. Потом, поскольку Линтон молчал, полушёпотом обратился к сестре: — Неужели нельзя оставить хоть кого-нибудь в покое?

— Заткнись, Тедо. Я просто вежливо поинтересовалась. Мистер Линтон знает моё дружеское участие и понимает, что я не хотела задеть его своим вопросом. Ведь так, мистер Линтон?

— О да, конечно…

— Тогда кто она? Как её зовут?

Лорд Ингрэм воздел руки, будто бы возмущённый дерзостью сестры, но та не отставала: