Он бросился в ванную и с остервенением стал стирать носки и развешивать их над ванной. Получилось похоже на гирлянду цветных флажков на кораблях и напомнило ему детство. Рей даже несколько приободрился и вывалил в ванну грязные рубашки, трусы и полотенца.

С каждой выстиранной вещью его настроение улучшалось, он думал, что когда выгонит из квартиры всю грязь и наведет порядок, то обязательно разыщет свое солнышко. Это даже хорошо, что она работает в службе безопасности, там у него есть друзья, и они помогут ее отыскать. Обязательно помогут! И она увидит, как у него чисто и красиво, и согласится скоротать с ним вечерок. А потом наступит весна, и у него под окнами снова защебечут птицы, они же всегда щебечут, не могут не защебетать в этом году. Они будут пить чай у открытого окна и слушать. Ей обязательно понравится весенний птичий щебет…

В ванной уже не осталось свободного места, и Рей решил повесить выстиранные вещи на балкон. Там не было веревок, но у него в кладовке столько лет без дела стоят лыжи, вот сейчас они пригодятся, чтобы развесить белье.

С лыжами и лыжными палками Рей вышел на балкон, принялся прилаживать их к перилам и случайно выглянул во двор.

Там светало и стоял серебристый «опелек».

Рей закрыл глаза и помотал головой. Потом осторожно приоткрыл один глаз — «опелек» был на месте, второй глаз — то же самое. Может быть, вовсе и не ее машина. Мало ли в Париже «опелей», убеждал себя Рей, вспоминая мозаичную ухмылку Цезаря. Чудес не бывает.

Раздался звонок.

Он вытер об себя руки и открыл дверь.

— Жиль, — сказала Эльвира, покачиваясь и едва не роняя коробку с тортом. — Я привезла тебе твой пистолетик, ну чтобы всё всем все до рассвета… Ну ты понимаешь… И торт. Мы же чай пить собирались…

Чудеса бывают, Цезарь! — радостно подумал Рей. Новый год все-таки!