— Не переживай, раньше часу наших постояльцев нипочем не жди. — Рей по-своему истолковал его грусть. — Расслабься, питья навалом. — И протянул ему вновь щедро наполненный бокал. — Слушай, а девчонка, толстая такая, в красном платье, тебе кто?

— Записалась, что ли?

— Ну.

— А! Родственница одной моей знакомой. Проходу мне не дает. Как нарочно! Эта моя знакомая, ее тетка, именно здесь работает и эту дуру вечно таскает за собой. Я даже от заказа хотел отказаться, когда узнал, что в «Рубиконе»! Так и думал, что нос к носу столкнемся, сами понимаете…

— Столкнулись?

— Ага…

— Ладно, дружок, не переживай. — Лох отечески похлопал его по плечу. — Обошлось. Может, пожрать чего закажем по телефону?

И я уже никогда не смогу позвонить твоей хозяйке, подумал Валет, а вслух произнес самым подхалимским тоном:

— Вы такой опытный, невозмутимый, а свой в доску! Взяли бы меня в напарники. Меня зовут Валери.

Такие всегда работают в одиночку, подумал Валет, потенциальный напарник ему как щуке зонтик. Сам постарается сбить меня с хвоста.

— В напарники? А ты кто? Ты явно не из наших.

— Патрон, вы просто экстрасенс! — Организм Валета нещадно требовал горизонтального положения и полного покоя, но Валет продолжал подобострастно улыбаться, удивляясь, что флик, [4] а это был точно флик, пусть даже в прошлом, не торопится от него избавиться. — Я в консерватории учусь.

— Ишь ты! Молодец! — одобрил флик и лукаво подмигнул. — А скрипачка Фелис — твоя невеста?

— Э-э-э… н-ну… Просто знакомая!

Флик снова подмигнул с тем же выражением.

— Да ладно. Что я, не понимаю? Что я, не видал, как ты вспотел, когда стал оправдываться за девчонку?

— Н-ну…

— Ревнует к тетке?

— Ага! Вы просто все насквозь видите, патрон!

— Слушай, а неужели эта девчонка правда учится на виолончели? И большие способности?

Валет чуть не икнул, но тут же сообразил — камера, должно быть, записала беседу с брюнеткой.

— Нет! Что вы! Полная бездарь. Одни от нее неприятности.

Флик хмыкнул.

— Актрисой хочет быть, — добавил Валет.

Флик опять хмыкнул, но уже задумчиво и так же задумчиво покивал.

— У меня тоже от артистов сплошной геморрой. Даже в отставку из-за артистки попал. А ты говоришь — в напарники!

— Надо же, мужественный блюститель закона и хрупкая служительница искусства! Расскажите! — Он не имеет права ни о чем рассказывать, он должен уйти, мечтал Валет.

Рей вдруг почувствовал неудержимое желание рассказать. Он всю жизнь не имел права делиться служебной информацией, но теперь-то он — частное лицо!

— Дело было так. В свой последний отпуск я поехал в Марсель, я там родился и вырос…

И Валет с ужасом осознал, что теперь он обречен выслушать все: про то, как флик любил одноклассницу, а она не дождалась его из армии, как потом он взял и поступил в полицию, как учился, поздновато женился, быстро развелся, наверное, потому, что жена была на десять лет моложе. Валет усилием воли заставлял себя кивать и удивленно восторгаться:

— Надо же!

Как глупо он просчитался, надо же, кстати, было сообразить про болтливость «коллеги», когда тот выложил ему всю подноготную своей сегодняшней миссии. Теперь вся уже почти выигранная партия грозила рухнуть карточным домиком, если король пик и дама треф уйдут из ресторана и застанут их с фликом в своем номере.

— Иду я, Валери, — заплетающимся языком исповедовался флик, — по родному городу и встречаю… Как ты думаешь, кого?

— Ришелье, — с трудом скрывая нетерпение, буркнул Валет.

— Не, не Ришелье! А своего одноклассника, Виктора Брюно. А он… о! Певец, бас. О!

От неожиданности Валет даже вздрогнул. Ведь именно бас Брюно и познакомил его когда-то с Пиковой Дамой.

— Ты чего, артист, не знаешь Брюно? Или ты не артист? — Флик насторожился так, будто от того, знает Валет этого самого Брюно или не знает, зависит благополучие всей планеты.

— Знаю, знаю. Только он в Милане поет, а не в Марселе.

— Правильно, теперь поет в Милане, а лет двадцать пять назад мы с Тото в Марселе сидели за одной партой.