Затем она протянула Валету эти две радужные купюры. Цыпа пожирала их глазами.

Но Валет не торопился.

— Наша юная виолончелистка, мадам, исключительно талантлива, но у нее нет даже подходящего платья для выступлений. Вы только взгляните на ее изумительные музыкальные пальцы…

Дама повторила все манипуляции с сумочкой, портмоне и кошельком, прибавила еще одну бумажку и изрекла:

— Желаю успехов юному дарованию. Я вас больше не задерживаю.

— Наш фонд внесет ваше имя, мадам, в памятную книгу меценатов, хранящуюся в музее нашего фонда. Позвольте написать вам расписочку.

— Я вас не задерживаю, — повторила дама и открыла дверь.

— Расписочку, ма…

— Желаю успехов!

Только тогда Валет ретировался, подхватив потрясенную увиденным Цыпу.

— Ну я с тебя прям тащусь! Во пожурчим!

— Тише, кретинка, — цыкнул Валет. — Сколько раз тебе повторять, проваливай!

— А заору!

Валет скрепя сердце протянул ей сотенную. Бумажка мгновенно исчезла за пазухой Цыпы.

— А полста такси?

— Убирайся!

— Ты меня больше не?..

— Я на задании, ты мне мешаешь.

Цыпа нагло смотрела на него и уходить не собиралась. Валет с видом мученика протянул ей вторую сотню.

— Спасибо, я разменяю сдачу!

Валет не успел сказать, что сдачи не надо, как в этот момент дверь соседнего номера распахнулась и из него выглянула женская головка в тюрбане из махрового полотенца.

— О! Мадам! — обратился к ней Валет. — Эта джюн демозел льюбезно помого искат ви.

Тюрбан с интересом заулыбался.

— Я есть корреспондент радио Объединенный Кингсдом, Смит, Брюс Смит, мадам. — Валет плохо представлял, чем закончит, но головка неожиданно превратилась в изящную фигурку в белом, махровом же халатике и защебетала по-английски.

Валет восторженно поцеловал ей ручку, сказал «мерси» и, к недоумению Цыпы, скрылся в гостеприимном номере.

Белый халатик сообщила, что ее зовут Эльвира, и стала настойчиво предлагать ему выпить.

— О, не стоин тружда, мадемуазель, я понима гран парижьски арго! Плиз, французски, гран йазык Волтер! — Валет повторил целование ручки.

— Да-да, я знаю, все с презрением относятся к прессе, но я придерживаюсь иных взглядов. — Эльвира мгновенно узнала смокинг из соседнего номера, а ярко-малиновый кушак с искрой перепутать было просто невозможно. — Специфика моей работы, а я дрессирую тигров, помогает мне терпимее относиться к двуногим хищникам. — Она кокетливо улыбнулась. — Что вы будете пить? Коньяк? Скотч? Не стесняйтесь, включайте свой диктофон, я к вашим услугам. Вы извините мое неглиже?

Валет еще пуще прежнего принялся коверкать язык и рассыпаться в любезностях. Вот она фортуна! Шикарный номерок, думал он, потягивая коньяк. И сама такая славненькая цыпочка! Он снова вспомнил про наглую Цыпу и снова пожалел выброшенную на ветер вторую сотню.

Рей услышал, как в номер кто-то вошел, и очень обрадовался веселому голосу хозяйки. Значит, она очнулась и пережила утрату своей сережки. Но он чувствовал себя виноватым — не удалось отыскать драгоценность, и теперь ему нечего протянуть ей на ладони, значит, наивно надеяться на продолжение…

Со словами: «Мадам, нет там ничего, видимо, все-таки унесло», — Рей вышел в гостиную и остолбенел.

Ожившая красавица мило болтала с интересным молодым человеком, одетым в его, Рея, собственный смокинг! Хотя почему у кого-то не может быть точно такого же комплекта? Он ведь в магазине куплен. И вообще, на что он мог рассчитывать с такой женщиной? Идиот! Потратил кучу времени на возню с чертовым сифоном. А ведь в соседнем номере его ждет работа!

Красавица вежливо ему улыбнулась, давая понять, что больше не нуждается в сантехнических услугах.

Рей уныло пересек коридор и вошел в номер «объекта». Острым слухом уловил, как сработала аппаратура, остался доволен и направился в ванную. Сумка с остальными инструментами оказалась на месте, а вот смокинга не было! Вместо него, правда, на раковине стояла знакомая полупустая бутылка джина. Рей хмыкнул от посетившей его мысли и направился в спальню.

Ну-ка, детка, покажи дяде, что ты тут высмотрела! Он ласково, как котенка, погладил камеру и с интересом уставился в мониторчик.

Камера послушно показала влезающего в окно человека в синем смокинге и заляпанной голубой жилетке; который воровато оглядел помещение, закрывая за собой то самое окно, которое Рей самолично оставил незапертым. Это, без сомнения, был тот, кто, нарядившись в костюм Рея, мило беседовал с особой из соседнего номера.

— Дела! — вслух сказал Рей, водрузил камеру на место и пошел к той, что наблюдала за гостиной. Заснятое этой камерой потрясало в еще большей степени.